На мировой арене тоже спокойно. Ну почти — во Францию обстановку прояснили, американцев просто перестал устраивать Де Голль, раньше его терпели как компромиссную фигуру между правыми и левыми. Но США уже положили глаз на Индокитай, а для этого им категорически нужен в Париже кто-то более послушный. Так что 11 ноября там состоится "день Шакала" — удачная книжка, надо будет адаптировать ее и переиздать — ну, кое-кому будет большой сюрприз. Если француз нашему предупреждению внял — а он все ж не дурак.
И вот, совершенно непонятная свара между своими! Поскольку товарищ Ефремов по духу все же "наш", и книги у него хорошие. Так что он с "рассветовцами" не поделил? Или они с ним? А товарищу Сталину — третейским судьей работать?!
— Товарищ Кунцевич! Вам было поручено посодействовать товарищу Ефремову в поиске нужной информации, и чтобы он в ней лучше ориентировался. Так что вы ему наговорили, отчего он считает вас едва ли не классовым врагом? Нет, вставать не надо — сидите.
— Так, товарищ Сталин, я Ивану Антоновичу вопрос задал — заговорил Кунцевич — в плане того, чтобы посодействовать. Отчего в его книге изображен мир после ядерной войны или глобального катаклизма. Если же он считает показать этим закалку и стойкость коммунистического человечества, способность его к выживанию в любых условиях — то пусть бы о том и написал. А то получается, что существующий мир ни на что не годен, его лишь снести до основания и новый на обломках.
— Ви "Туманность Андромеды" имеете в виду? — удивился Сталин — прочел я эту книгу очень внимательно. И никаких ссылок на прошедшую войну — не помню.
— Отчего же нет, — спокойно ответил Ефремов. И зачитал по памяти:
"Коммунистическое общество не сразу охватило все народы и страны. Искоренение вражды и особенно лжи, накопившейся от враждебной пропаганды во время идейной борьбы века Расщепления, потребовало развития новых человеческих отношений. Кое-где случались восстания, поднимавшиеся отсталыми приверженцами старого, которые по невежеству пытались найти в воскрешении прошлого лёгкие выходы из трудностей, стоявших перед человечеством. Но неизбежно и неуклонно новое устройство жизни распространилось на всю Землю, и самые различные народы и расы стали единой, дружной и мудрой семьёй", — это из лекции Веды Конг по земной истории. Или во время раскопок древнего западного убежища упоминается:
"Этот музей машин, частично рассыпавшихся ржавым прахом, но частью хорошо сохранившихся, был большой ценностью, так как проливал свет на уровень техники отдалённого времени, большая часть исторических документов которого исчезла в военных и политических пертурбациях."
За мягкими формулировками о "восстаниях" и "политических и военных пертурбациях" — несомненно скрываются войны. А в "Часе быка" прямо говорится, что война в конце ЭРМ была и война именно ядерная. Вопрос лишь в ее масштабах. И мне не ясно, почему сам факт того, что в далеком прошлом "Туманности Андромеды" капиталистические страны не сдались без боя и развязали войну, товарищ Кунцевич считает указанием на то, что "существующий мир никуда не годен и его надо снести до основания", как он выразился. Три года назад такая война уже едва не началась, и мнение о том, что капиталистический мир будет до последнего бороться против социалистического всеми методами вплоть до военных — сейчас, насколько я знаю, абсолютно превалирует во всех слоях советского общества — никто не верит, что элита капитализма мирно сдастся нам, будь наш строй хоть трижды передовым.
Однако сам мир "Туманности" ясно показывает, кто победил в этой войне их прошлого. Определенно не капиталисты. И она не закончилась взаимным уничтожением сторон, после которого не осталось ничего, как, должно быть, решил товарищ Кунцевич. Социализм победил и новый коммунистический мир возник именно на его основе.
— Нет, но как же, — заспорил Кунцевич. — Если на косвенных, восстановить. Мир на две тысячи лет старше нашего. Ладно, там единый язык на всю планету, якобы на основе санскрита. Но заметьте, прежних имен нет! Понятно что за две тысячи лет множество новых появилось, как совсем недавно после Октября детей называли Виленами, Тракторами, Индустриалами. Но ведь у нас и сейчас большинство имен — как бы не с Библии или древних Греции с Римом, не забыли ведь? А в том мире — ладно, новые появились, но чтоб старых ни одного?
— Не вижу в этом ничего удивительного, — ответил Ефремов. — Вы забываете, что две тысячи лет в условиях стремительного прогресса на уровне двадцатого века или даже более быстрого и объединения народов всей планеты — это совсем не то, что две тысячи лет в условиях античности или средневековья, когда в обществе веками могло не происходить почти никаких изменений. Да и то, наряду с теми именами, которые сохранились за тысячелетия, есть как бы не в разы больше тех древних имен, которые исчезли из языков навсегда…
