Зеркало Кассандры полностью

Подопытные кролики теперь на свободе. Я уверена, они сумеют начать новую жизнь за стенами этой тюрьмы-лаборатории.

Они умные, они найдут свой путь.

Чем больше я думаю, тем ужаснее кажется мне моя мамочка!

Она… Гадина!

Нет, я такого не говорила…

Да, гадина!

Ее нельзя называть матерью!

Она не имела права проводить опыты на детях. И на своих тоже!

Отец был с ней заодно.

Оба беспримерные эгоисты. Ничего не стоят их дипломы, звания, научные открытия. Они бессердечные манипуляторы, им было плевать на боль, которую они причиняют.

И никто их не осуждает. Потому что никто не знает, что они делали.

Знаем только я и мой брат.

Как говорил Орландо? «Мы не обязаны любить своих родителей. И они не обязаны нас любить». Этот бомж – философ, он понял главное.

Любовь к детям в чистом виде маркетинг. Надо, чтобы покупали игрушки к Рождеству, рубашки к «папиному дню» и кухонные агрегаты к «маминому».

Это очередная иллюзия, в лучшем случае заявление о намерениях. К реальности это не имеет отношения.

Меня родители не любили.

Теперь я это знаю.

И я имею право вас судить.

А вы не имели права так поступить со мной и с Даниэлем.

Мама! Папа! Вы не имели права так со мной поступать!

И вот горит интернат «Ласточки».

Я в бегах, меня ищут. А что с Даниэлем?

Это ВАША ВИНА!

А я не могу даже высказать вам в лицо свое горе, свою обиду!

Тормоза скрежетали на светофорах. Они выехали на окружную. Шарль де Везеле был весь в поту от напряжения, в салоне пахло потом.

– Как вы нас нашли? – спросил Ким.

– В часы вмонтирован навигатор, он подключен к «Пробабилису». Сигнал пропал…

В подвал волны не проходят.

– Потом сигнал появился, и я определил, где вы находитесь.

– Почему вы решились мне помочь? – спросила Кассандра.

Кривая усмешка Везеле стала просто улыбкой.

– Все мы люди грешные, – сказал он обреченно.

Неожиданно хлынул дождь. Заработали «дворники», отгоняя потоки воды, заливающие ветровое стекло.

– Я уже говорил вам, что моя страсть – цивилизация майя. С небольшой группой людей, в которую входил и ваш отец, мы решили провести эксперимент и создать такие песни, какие создавали майя. На основании астрологии мы определили «непременное будущее» десяти человек, которые согласились с нами сотрудничать. Они обязались точно следовать нашим рекомендациям. Если эксперимент удался бы, мы бы создали «непременное будущее» для сотни человек, потом для тысячи. Чем убедительнее были бы для людей предложенные им сценария жизни, тем полнее они бы воплощались. Непредсказуемого становилось бы все меньше и меньше. Таков был мой замысел.

– Оригинально. Создать шесть и семь десятых миллиарда обязательных судеб и избежать при этом непредвиденного, так бывает? – насмешливо спросил Ким.

– Именно так и бывает, – серьезно ответил астролог. – Расписать заранее для каждого все победы и поражения, браки, рождение детей и разводы значит решительным образом подчинить себе будущее. Справиться с ним с помощью астрологии.

– И как? Получилось? – поинтересовался Ким.

Дождь полил сильнее. Вокруг них машины замедляли ход, они мчались, рассыпая веером брызги.

– Из десяти подопытных один покончил с собой, двое впали в тяжелую депрессию. Их крайне травмировала невозможность сойти с намеченного заранее пути. Я не предвидел такой реакции.

Их обогнал, громко сигналя, мотоцикл.

– Теперь, даже составляя гороскопы всего лишь для газет, я всегда думаю, как они подействуют на людей особо чувствительных.

Видимость из-за дождя становилась все хуже.

– Куда мы едем? – спросила Кассандра.

– Хороший вопрос, – отозвался Шарль де Везеле, меланхолично покачав головой. – Вы же прочитали записку, вас ждет ваш брат. Вы давно этого хотели, так? Хотели с ним повидаться. Вот и повидаетесь.

Даниэль меня ждет.