Ребятишки один за другим поднялись, оделись и чуть ли не строем покинули спальню, где стали загораться постели.
Но Кассандра не успокоилась. Куда девалась ее недавняя слабость? Теперь ею владело невероятное возбуждение. Она нашла в кладовке бензин и вылила его на пол.
– В северном крыле сделаем то же самое! – крикнула она Киму.
Ветер раздул огонь, и старое здание с деревянными полами и деревянными балками вскоре стало добычей бушующего пламени.
Юные обитательницы интерната, напуганные и изумленные, стояли и смотрели, завороженные огненной стихией.
Выли сирены, сбегались люди, суетились работники интерната.
Занявшись делом, Кассандра обычно затыкала себе уши, чтобы лучше сосредоточиться на своих видениях и биении сердца. Ким уже больше не колебался, он целиком подчинился Кассандре.
Чья-то рука схватила Кассандру за горло. Виолена Дюпарк в ночной рубашке с искаженным от ярости лицом вцепилась в нее.
Девушки дрались, катаясь по земле. Огонь обступил их стеной, закрывая от любопытных глаз. У ослабевшей усталой Кассандры было мало физических сил, но она собрала свои глубинные силы, сосредоточилась и нанесла удар. Один-единственный. В грудь Виолены. Та захрипела и откинулась.
Девушка с большими светло-серыми глазами наклонилась над ней и прошептала на ухо.
– Тебе нужно переменить имя. «Виоль» означает насилие, «эн» – ненависть. Тяжело носить такое имя. Сегодня я крещу тебя и даю другое. Анжелика. Скажи всем, чтобы тебя называли Анжеликой. И твоя жизнь изменится.
Кассандра оттащила девушку подальше от огня и оставила лежать на видном месте, где наверняка в самом скором времени к ней подоспеет помощь.
Интернат «Ласточки» пылал. Ветер перекинул огонь на пристройку директора, она тоже запылала.
– Нужно вытащить Пападакиса, – сказала Кассандра.
– Шутишь! После того, что он с тобой сделал?!
– Я не для него, я для себя. Это заведение должно быть уничтожено, оно ошибка. Но люди, которые здесь работают, ни в чем не виноваты.
Они вместе вошли в пристройку. Вокруг валились охваченные пламенем балки. Цифры «Пробабилиса» лихорадочно прыгали: 67 %, неожиданно 22 % и опять вверх – 58 %. Кассандра сообразила, что прибору через навигатор поступила информация о пожаре, и она то и дело меняется.
Ребята спустились в подвал, куда уже подобрался огонь, и освободили Пападакиса из заточения. У них за спиной восторженно гремел телевизор: «Потрясающие скачки! Именно такие мы хотели бы видеть как можно чаще! Лошади будто летели, фавориту пришлось выжать из себя все до последнего, чтобы обойти соперников…»
Филипп Пападакис задохнулся, но сердце у него билось. Они оттащили его на тротуар и оставили лежать. К пожарищу подъезжали первые пожарные машины. Кассандра и Ким поспешили уйти от горящего интерната как можно дальше.
Неожиданно возле них остановился старенький «Рено Твинго». Передняя дверца приоткрылся.
– Садитесь быстро! – пригласил водитель.
Кассандра рассмотрела в полутьме знакомое лицо: Шарль де Везеле.
На секунду она застыла в нерешительности, и тут он протянул ей листок.
«…Кассандра заколебалась, но записка от брата убедила ее сесть в машину. Брат ждал ее…»
Записка и в самом деле убедила Кассандру и Кима. Они быстренько уселись на заднее сиденье, и Шарль де Везеле нажал на акселератор. Охваченное пламенем здание, куда, словно бабочки, спешили со всех сторон пожарные машины, осталось позади.
Кассандра Каценберг обернулась и издалека смотрела на пылающий огонь. Он уменьшался, стал небольшим костром, потом яркой точкой. Оранжевое пятно меняло очертания в темноте, когда она закрыла глаза.
