— А что еще может испугать сильней, чем две пули? — усмехнулся в трубку тот, — Адресат отлично понял, по какой причине они к нему прилетели. И, конечно же, не поверил в какого-то мусульманского фанатика Агджу, который якобы по своей воле организовал покушение. Все поверили. Только он, понтифик, единственный, кто не поверил и все понял. Я вам это гарантирую.
— Что ж, — тихо прошелестел Ван, — вам видней. Мне и моим друзьям важно получить назад свои деньги. Все полмиллиарда, и уже в чистом виде. И еще запомните, что мы не хотим, чтобы папа умер. Этого нам не нужно ни в коем случае.
— Я знаю, что он выживет. Это всего лишь ранение. И очень надеюсь, что теперь никаких проблем с «Амброзиано» не возникнет и ваши деньги, как и наших итальянских друзей, пройдут привычный путь и вернутся к вам абсолютно чистыми. А теперь давайте перейдем к приятному моменту. Как вы знаете, меня весьма интересуют «Семь смертных грехов» Иеронима Босха[33]. Тот самый шедевр, который до сих пор благополучно находится в мадридском музее Прадо, а не в моей коллекции. И он мне очень нужен. Вы же обещали…
— Послушайте старика. Зачем вам эта средневековая жуть? Возьмите что-нибудь из импрессионистов? Есть два Моне и один Ренуар. Чистые.
— Нет, нет. Французы меня не интересуют. Господин Ван, вы же знаете, что я много лет ищу все, что связано с Иеронимом Босхом: от его работ до эскизов и копий, сделанных учениками. Считайте это моей блажью, но я готов выплатить за работу Босха, скажем, весь свой гонорар, полученный от вас.
— Ладно. Давайте сделаем так, — голос главы китайской «Триады», старого Линг Вана зазвучал громче. — Все задуманное должно дойти до своего финала, при котором мы получим наши деньги и сможем продолжить работу с «Амброзиано». В этом случае я попробую оказать вам любезность — и, возможно, мои люди в Мадриде смогут заменить оригинал Босха на качественную копию. И тогда «Семь смертных грехов» окажутся у вас, а в Прадо — добротная копия. Но это только при названном мной условии.
— Я вас понял, мистер Ван. Значит, будем ждать результатов. Я сообщу вам, как меня найти. До свидания.
— До встречи.
Поль нажал на рычаг отбоя, но прежде чем повесить трубку, отключил присоединенное к телефону записывающее устройство.
«На всякий случай, — размышлял Морель, шагая по засыпающему Риму к стоянке такси. — Хотя понятно, что ни Ван, ни люди «Коза Ностры» даже под страхом смерти никогда не проговорятся о своей связи с покушением на понтифика. Пусть будет страховка на случай, если вдруг Иоанна Павла не испугает покушение — и он продолжит проверки банка «Амброзиано», где отмываются миллиарды «Триады» и итальянцев.
Разумеется, на меня не выйти никаким проверяющим. О том, что именно я придумал и запустил эту схему с католическим банком и ватиканской «крышей», знают всего несколько человек, но они будут молчать как рыбы.»
А через два часа в морг на Виа Каноза привезли тело мужчины пятидесяти лет, умершего от инфаркта на улице неподалеку от площади Навона. Как выяснилось из документов умершего, это был французский турист Поль Морель, прибывший в Рим послушать выступление папы Иоанна Павла и получить благословение понтифика.
Незадолго до того, как умершего обнаружили, небольшая компания бездомных, расположившаяся поблизости от базилики Санта-Мария-Маджоре, была поражена, когда водитель черного лимузина предложил одному из бомжей, выглядевшему наиболее презентабельно, проехаться с ним для выполнения какого-то срочного поручения за хороший гонорар. Разумеется, Анастасио, так звали бездомного, назад уже не вернулся, чем никого из своих товарищей не удивил. Ведь недаром его звали «Перекати-поле», он то появлялся, то исчезал на долгие месяцы.
Высокий темноволосый человек, одетый дорого, но неброско, тот самый, которого еще недавно звали Полем Морелем и который в четыре часа пополудни побывал на площади Святого Петра, ехал в такси по направлению к вокзалу Термини. Именно оттуда через час поезд должен был увезти его в Париж. А после, уже с паспортом на совершенно другое имя, он будет пересаживаться с одного авиарейса на другой, потом краткий перелет на частном самолете и полдня на яхте. Конечной точкой его путешествия являлся небольшой остров в Индийском океане. Этот остров, как и все расположенные на нем постройки, являлся собственностью человека, который в течение нескольких лет называл себя Полем Морелем.
Он смотрел в окно, раскинувшись на заднем сиденьи такси. Ночной Рим проплывал перед ним, как лента старого кинофильма. Но, как уже было сказано, он не любил Вечный город и думал совсем не о величии Колизея или Сикстинской капеллы. Он размышлял о том, что если сегодняшние выстрелы не подействуют нужным образом на понтифика, то будет очень жаль «Семь смертных грехов» Иеронима Босха, которые так и не попадут в его тайную коллекцию. Без добродетелей прожить еще как-то возможно, а вот без грехов — уже значительно труднее.
