Итак, 14 августа 1998 года деньги российского кредита уходят из нью-йоркского Федерального резервного банка и попадают в «Нэйшнл Рипаблик Бэнк оф Нью-Йорк», принадлежащий Эдмону Сафре. А оттуда, за исключением двухсот с лишним миллионов долларов, оставшихся Сафре и его партнерам в качестве вознаграждения, миллиарды были разосланы моими людьми согласно договоренностям. Ну, я о них уже рассказывал… Мы получили что хотели. А потом… Потом в России случился страшный кризис, дефолт. Люди выбрасывались из окон, старики голодали… Не надо так смотреть на меня. И осуждать меня не надо, ведь эти четыре миллиарда в любом случае не смогли бы спасти страну. Не смогли, понимаете?! Это была капля в море.
— А что случилось потом? Почему вы прячетесь здесь? Какая кошка пробежала между вами и Ларионовым-Серджио? Или тут что-то другое?
— Сколько вопросов… Дело в том, что все деньги первоначально были отправлены из «Нэйшнл Рипаблик Бэнк оф Нью-Йорк» банкира Сафры, а уж оттуда мы их переправили в нужных направлениях. Как сейчас помню, уходили миллиарды со счета номер 608555800… Простой номерок. Легко запомнить… Разумеется, как только деньги ушли от Сафры, все остальные проводки и платежи организовывал я, и о реальных путях миллиардов полностью все знали только я и Ларионов. Асьянов, не будучи полным дураком, тихо самоустранился даже от этой информации. Мол, не хочу знать, куда и что в итоге ушло. Я, говорит, свое дело сделал, получил долю — и мне больше ничего не надо. Тем более Матвей сразу же пошел на повышение — в министры финансов. Сам же Ларионов исчез из Москвы, как только деньги легли на счета, не оставив никаких контактов и следов. Просто растворился в неизвестности.
Так вот. Все вроде бы шло по плану — грянул дефолт, все повалилось. и в этой суете никого не волновала судьба миллиардного кредита МВФ, который мы успешно перенаправили в нужном направлении.
Прошел год. И вот как-то ночью в сентябре 99-го мне звонит исчезнувший Игорь Ларионов и своим тихим змеиным голосом сообщает, что ФБР начало расследование исчезновения четырех миллиардов транша МВФ — и они совместно со швейцарской прокуратурой ищут наши следы. И вроде бы ничего страшного пока еще не случилось, ФБР практически зашло в тупик… если бы не одно «но».
Оказывается, заявляет мне Ларионов, американцы и швейцарцы по чьему-то умному совету переполошили старика Сафру, объяснив ему, что они якобы в курсе некоторых наших с ним дел. Взяли на понт, как говорят в России. И Сафра, страдающий, к тому же, болезнью Паркинсона, уже почти готов дать показания и рассказать ФБР и швейцарской прокуратуре все, что знает про транш МВФ. Он знал не очень много, но и этого бы хватило для разматывания клубка.
А дальше случилось совсем уж для меня неожиданное событие. Ларионов заявил, что, по его данным, это я сдал американцам всю информацию про Сафру и рассказал ФБР про участие его банка в наших делах, обеспечив тем самым себе определенную безопасность. Далее Ларионов потребовал, во-первых, вернуть ему все деньги, которые я получил. Он так и сформулировал: «Деньги надо вернуть на временное хранение в качестве гарантии». И, во-вторых, он настаивал, чтобы я вылетел в Париж на встречу с ним. Этот человек сказал, что только при личной встрече я смогу доказать ему свою невиновность и совместно с ним принять правильное решение. А с банкиром, сказал Ларионов, он разберется самостоятельно, для начала отправив к нему на переговоры нашего общего знакомого — московского миллиардера и опытного переговорщика Бориса Березовского. А если Боря не сможет что-то решить, то Ларионов готов пойти на крайние меры.
Разумеется, никаких дел я с ФБР не имел и не мог иметь в принципе, так как американцы до сих пор меня разыскивают за прошлые дела. Я понял, что Ларионов, испугавшись действий Сафры, принял решение полностью зачистить поляну, отобрав у меня деньги и расправившись со мной во Франции. Первым делом я подумал, что в России он не решится со мной что-либо сделать — там, дома, у меня были купленные менты, криминал, серьезная охрана. И исходя из этого, грубо говоря, послал Ларионова-Серджио подальше, решив какое-то время пересидеть в Подмосковье. Он еще несколько раз пытался со мной связаться, но я по собственной глупости прервал все контакты с ним. И тут… тут… Случилось самое страшное событие в моей жизни.
Семен отхлебнул виски и начал раскуривать сигару, опустив глаза. Но его гости увидели, что в глазах хозяина заблестели слезы. А может, им просто показалось. Старику явно с трудом давались слова, и он как бы выталкивал их из гортани, сбиваясь на хрип. Макс протянул ему стакан с водой.
Левин выпил и, затянувшись густым сигарным дымом, продолжил:
