Дверь опять была заперта, когда Лоран взялся за ручку.
И снова это никого не остановило...
Правда, в этот раз, мужчина разулся, и проверял все перед собой. Да и окно было открыто, гостиную заливал лунный свет, и видно было, что ловушек нет.
Видимо, соплячка и правда расслабилась. Решила, что раз отбилась...
В спальне было темно, но не слишком, в занавешенной пологом кровати, кто-то сопел... вот и кружевной чепчик на голове... Попалась!!!
Лоран, недолго думая, сбросил с себя ночную рубашку и нырнул под одеяло. Скользнул руками, наваливаясь для гарантии всем телом, чтобы девчонка не удрала...
Не понял?
Ощущения были странные...
Мужчина пригляделся, сощурился...
Каким чудом не рассыпался Донэр - осталось навеки загадкой истории. Но визг поднял с постелей и гостей, и хозяев, заставил недовольно поморщиться Марию-Элену, так и не проснувшись, кстати, а слуг - подскочить в людской и опрометью ринуться в спальню хозяйки.
Какие уж тут дела... тут точно кого-то режут...
Нет.
Не резали.
Лоран Рисойский, совершенно голый, сидел на кровати племянницы и истошно орал. А вокруг него, по комнате, носилась средних размеров свинья, в ночнушке и чепчике, и тоже громко и вдохновенно визжала.
Привести хрюшку из свинарника было несложно, стоило лишь запастись вкусняшками.
Уложить ее в кровать и накормить снотворным - тоже.
А вот с дозой девушки не рассчитали.
Вдруг сдохнет? Или того хуже - не сдохнет, а сблюет в кровать?
Нет уж, лучше дать чуть поменьше, и поставить на пол еще кушанья, чтобы свинка не искала ничего лучше...
Груши в меду, еще кое-что...
Малена это все равно не ела, пусть на благое дело пойдет. Она без зазрения совести дала Ровене ключи от кладовки с едой, и та не постеснялась.
Одним словом, к полуночи, свинка уже спала не под снотворным, а просто так.
И тут...
Сначала она визжала от ужаса. Потом из солидарности с Лораном, который принял бедную хрюшку за прислужника Паука, подумал, что его сейчас заберут... да, именно туда, и заорал от искреннего, потустороннего страха. И если кто видел вблизи, ночью, в темноте свинячью морду... были у мужчины основания, были...
Лица у присутствующих были совершенно эпическими. И первым высказался Астон Ардонский, в изумлении глядя на Лорана.
- Скажите, а пригласить даму в свою комнату нельзя было?
Как писал классик - опустим завесу жалости над этой печальной сценой. И скажем только, что до рассвета обитателям замка было чем заняться, кроме поисков герцогессы. Никто о ней и не вспомнил.*
*- М. Твен. Том Сойер. Прим. авт.
Матильда Домашкина.
В этот раз Антон пришел раньше.
Матильда поздоровалась и привычно принялась за разбор завалов.
Почта, почта, накладная...
Давид пожаловал ближе к обеду. Малена как раз поливала цветы, которых Дина развела по приемной, и кстати, прислала инструкцию, что, как и когда опрыскивать...
- Добрый день, - поздоровалась Матильда, и срочно передала управление Марии-Элене. Пусть подруга отдувается, ей никого убить неохота.
Она Домбрийская, у нее выдержка... монастырская закалка. А Матильда девушка нервная, хрупкая, может и того... по черепу ксероксом!
- Тошка у себя?
- Да.
Мария-Элена, недолго думая, нажала на селектор.
- Антон Владимирович?
- Да?
- К вам господин Асатиани.
- Проси.
- Тошка, выйди сюда, - подал голос 'господин'.
Мария-Элена отпустила клавишу селектора, и недоуменно поглядела на гостя. Но - какое ее дело? Вот цветы - другой вопрос. Так. А этот надо осторожно, и опрыскать сверху, из пульверизатора, и чтобы у этой гадской азалии бутоны не сгнили...
Антон появился на пороге кабинета.
- Что случилось?
На стол опустилась та же, вчерашняя коробочка.
- Матильда...
- Простите, минутку...
Мужчины переглянулись. Мария-Элена осторожно опрыскала цветок и повернулась.
- Я вас слушаю?
- Возьми, ты это заслужила.
Коробочка подвинулась по столу. Мария-Элена посмотрела на нее, как на мадагаскарского таракана.
- Мне начисляют зарплату как и всем. В начале месяца, в бухгалтерии.
- Это тебе за вчерашнее. Я просто хотел проверить, правду ли говорят...
- Вы проверили, господин Асатиани?
Мария-Элена разозлилась не на шутку.
Да кем ее считает этот зажравшийся хам? Совать побрякушку, как трактирной девке, или служанке, которой мимоходом залез за корсаж?
- Э... Да.
- Тогда будьте любезны забрать ваш... предмет.
- Тебе что - мало?
Мария-Элена выпрямилась. И от невысокой фигуры повеяло ледяным холодом.
- Господин Асатиани, у вас есть сестры?
- Есть, - подсказал Антон, наслаждающийся представлением.
- Надеюсь, ни с кем из них так не поступят. У меня нет богатых родителей, но честь и достоинство у меня есть.
Давид покраснел всем лицом.
Сгреб со стола коробку и вылетел вон, буркнув что-то невразумительное.
Антон вяло хлопнул в ладоши.
- Браво...
И в следующий миг осекся под взглядом герцогессы.
Если бы эти слова произнесла Матильда... о, как давно в нашем мире исчезло и то, и другое! Когда слово честь стало смешным и даже немного нелепым?
Но герцогесса Домбрийская была абсолютно искренна в своем порыве.
