- Ну... матушка, да вы не расстраивайтесь из-за этого мерзавца. В столице мы вас вообще замуж выдадим! Вот у одной моей монастырской подруги отец молодой и холостой, каких-то семьдесят лет мужчине! Великолепный возраст!
Астон перестал жевать и глотать. А то ведь так и убиться можно... подавишься - и помер со смеху?
А говорят, смех продлевает жизнь?
Врут!
Лорена медленно отложила столовые приборы.
- Так ты ночью была у капитана Сетона?
- Нет... а он настаивает? - Матильда смотрела удивленно. - А он знает, что бывает, во-первых, за совращение девушки из благородной семьи, а во-вторых, за ложь?
Лорена зашипела.
Видимо, Дорак знал и в этом участвовать не собирался.
- А где ты была ночью?
- Меня дядюшка попросил освободить спальню, - с невинным видом ответила Матильда. - Ему некуда было даму пригласить.
Динон, не обладающий отцовской мудростью, так подавился вином, что заплевал полстола, в том числе и Силанту.
Лоран побагровел так, что Матильда даже заинтересовалась. А вдруг инфаркт? Или инсульт? Любопытно будет посмотреть!
Людям она посочувствовала бы, но это ж Рисойские! Твари, которые гнобили ее подругу, почти сестренку! За такое...
Убить - мало!
Нет, не помер. Обрел дар речи и в следующие пять минут выпаливал все, что думает о Малене.
О ее родословной, ее характере, ее внешности, привычках, родителях, детях, будущих внуках...
Судя по всему, такой твари земля еще не носила. Провалиться боялась.
По сравнению с милой девушкой печально рыдал в подворотне Чикатило, просили перенять опыт Сансон и доктор Гильотен...
Маркиза де Бренвилье билась головой о стену, и горько жалела о свей неискушенности графиня Батори.
Матильда слушала, как песню. Главное, было придержать графа, чтобы тот придержал сына. И им это удалось.
Наконец, Лоран высказался, и успокоился.
- А он, похоже, подлечился кальяном. Смотри, зрачки какие...
Зрачки у мужчины и правда были неестественно расширены.
- Шикарно!
Матильда встала. Медленно сложила салфетку.
- Что ж, дядюшка. Мы старались стать одной семьей, но если не вышло... не смею отягощать вас своим гостеприимством.
- ЧТО?!
Первой опомнилась Лорена.
- Матушка, вы хотите, чтобы ваш брат здесь остался? Это невозможно. Он, единственный мужчина в семье, только что жестоко оскорбил девушку, которую должен был защищать. Меня... Если бы отец это видел...
Из глаз Малены побежали слезинки.
- Граф Ардонский, умоляю вас, помогите?
Астон выпрямился во весь рост. Брат сияющий, в этот миг он искренне восхищался Марией-Эленой. Это ж надо такая гадюка выросла!
Может, и не надо Динона с ней... того? Если она сама согласится, тогда можно, а если нет...
Астелу за ее счет вывезти, может, Даранель, договориться... и экономия, и... да много чего можно получить! Много!
Только по-хорошему надо.
- Мария-Элена, я никогда не откажу в помощи дочери моего старого друга.
- Граф, увезите меня отсюда, умоляю... Мои вещи сложит и отошлют, что останется, слуги соберут, многое уже готово... я не могу оставаться под одной крышей с человеком, который.... вот так...
Слезы лились почти потоком.
И ничего удивительного в этом нет, надо просто вспомнить что-то жалобное. Матильда сейчас думала о бабушке, и рыдала, как крокодил.
Астон Ардонский обнял девушку за плечи, протягивая ей платок.
- Мария-Элена, мой сын останется и проследит за сборами. А я отвезу вас в наш замок, и мы выедем в столицу в ближайшее время.
- О, граф...
- Динон, срочно предупреди слуг, нам нужно с собой две служанки.
- Моя Ровена... моя личная служанка.
- Отлично. Динон! Шадоль!
Из комнаты рысями метнулись и виконт, и дворецкий.
- Не плачьте, дитя... я никому не дам вас в обиду.
- Да что вы... - опомнилась Лорена.
Поздно. Граф смотрел так...
- Вы, мать! Смотрите, как на ваших глазах унижают и оскорбляют вашу дочь! Пусть падчерицу, но все же! Вы обязаны были о ней позаботиться! Если бы мой друг Томор узнал о происходящем, он бы из гроба встал! Идемте, дитя мое...
Лоран воздвигся на пути у графа.
- Ну, нет! Никуда ты не пойдешь, сука!
Астон попробовал шагнуть вперед... не успел.
Мария-Элена картинным жестом вскинула руку к лицу.
- Вы поднимете на меня руку?
И из ее пальцев, прямо в раскрытый рот, в выпученные глаза Рисойского, вылетел мелкий порошок.
Красный жгучий перец. Тонкого помола.
Это была идея Матильды, которая пару раз спасалась именно так. И посоветовал ей сие оружие знакомый курсант.
'Мотя, у нас сейчас толерастия, - объяснял он подруге. - За пистолет - посадят, за нож посадят, баллончик и шокер неплохо, а если у скота сердце больное, или еще чего... Тебе надо - по судам за всякую мразь таскаться? Сдохнет, не дай Бог... Ему-то туда и дорога, но толерастия... а вот молотый перчик в морду, так, к примеру - отличная штука. Шла домой, купила пряности, случайно порвался пакетик, случайно высыпался порошок... Горе!!!'
Матильда согласилась, и тренировалась две недели перед зеркалом, а потом перед бабушкой. Правда, с мукой вместо перца.
Лоран согнулся, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Потом опустился на пол, и зашелся в непрестанном кашле. Из глаз его ручьем лились слезы, мужчину начало тошнить...
