— Мацумито Котомито Сабуру Донацу! Хойко самикато дэнси себу самурай! — почти нараспев произносит японец в кимоно.
И вдруг, с Иван Михайловичем происходит разительная перемена. На его лице появляется какая-то высокомерно — надменная маска, жесты становятся важными и плавными, он распрямляет спину, на вытянутые руки принимает белую повязку — себу самурая и четко поставленным голосом командира, отдающего приказ, произносит:
— Хо, хайэнси дэнси себу! — привычным и даже ловким, жестом повязывает повязку вокруг головы так, что бы красный круг приходился на середину лба и, почти, выкрикивает:
— Хенно, тенко банзай! — затем изумленно оглядывается вокруг и в недоумении плюхается на стул, японцы мгновенно садятся на корточки.
— Что это было? — спрашивает Никифоров в пустоту.
— Вань, а ты о чем это сейчас говорил? — тесть легонько дотрагивается до плеча Ивана Михайловича.
— Это ритуал такой, посвящения в самураи, — слабо отмахивается тот.
— А по каковски ты с ними изъяснялся? — свой вопрос Спиридон Степанович подкрепляет жестами.
— По японски, как же с ними еще говорить? — тихо и спокойно отвечает Иван Михайлович.
— Так ты что японский язык знаешь?! — пришла в себя почти онемевшая от изумления Галина Спиридоновна.
— Выходит, знаю! — меланхолично ответил ей муж.
— Как это здорово, папочка — Ирина обнимает отца, тот встает и обнимает за плечи дочь.
— Вот так дела! Это Ваня тебя током так долбануло, что ты сразу вспомнил, родной тебе через отца, язык! А чего эти двое присели сразу? — Спиридон Степанович указывает на японцев.
— Никто, кроме императорской семья, не может быть находиться выше головы самурая из рода Сабуру! — переводчик высказывает почтение к Ивану Михайловичу.
— Ой, да чего же я стою! — срывается с места Галина Спиридоновна, гости в доме! Сергей Витальевич, помоги собрать на стол! — обращается она к адвокату, Ирина и ты Игорек, давайте бегом накрывайте поляну! — Ванечка, дорогой, пригласи гостей к столу!
Схватывает и уносит со стола что-то лишнее, сует в руки адвоката какие-то закуски, подносит бутылки и тормошит молодежь. (Все это можно приготовить заранее и приносить из-за кулис).
— Садитесь, прошу вас, — Иван Михайлович указывает гостям на стулья.
— Мы не есть сидеть, если стоять господин самурай из знатный род Сабуру! — переводчик склоняется в уважительном полупоклоне.
— Хо, хатами, иё! — Иван Михайлович садится, принимает надменно командную позу (поведение его должно демонстрировать величие и покровительство, а не заносчивость!) и показывает жестом на стул господину в кимоно.
— Хо, хатами, иё, сэнту! — такой же жест для переводчика.
— Ой, Ванька, да ты и впрямь как взаправдашний самурай! А японцы так и шлепнулись покорно на стулья! Ты бы Галкой так вот покомандовал, а то она села тебе на шею, да и пилит её, все ей денег мало! — Спиридон Степанович, не теряясь, разливает в бутылки спиртное.
— Папочка, зачем ему командовать мной? Да я, для своего муженька и так все сделаю, только попроси он! — Галина Спиридоновна целует мужа в щеку. — А денег нам с ним хватит и с моих, то есть с наших, с Ванечкой магазинов!
— Во, Вань как перекрасилась, то чуть не съела из-за мусора на полу, а тут — Ванечка.
Ванечка, — Спиридон Степанович расставляет рюмки (или фужеры, что там зрелищней) возле каждого места. — Так она, пожалуй, отвалит денег тебе на новые карандаши!
— Я есть встревать поперек ваш разговор, но господин Котомито Донацу, не есть совсем нуждаться в денег, у него отшень и отшень много иметь денег! — переводчик обращается к Спиридону Степановичу.
— И как отшень и отшень? — вся во внимании вопрошает Галина Спиридоновна у переводчика.
— Господин Котомито Донацу, есть совладелец, вместе с младший брат знаменитый фирма «Донацу-Дэнки» и иметь личный стоимость сто миллиард доллар! — переводчик, явно, гордится этими чужими миллиардами.
— Сто миллиардов?! Долларов?! — из рук Галины Спиридоновны выскальзывает тарелка и падает на пол (лучше, если она разобьется на куски, на рынке дешево продают бракованную посуду).
Переводчик бросается помогать собирать осколки.
— Посуда бьется к счастью и к деньгам! — машет рукой Спиридон Степанович. Да, как говорил незабвенный О. Генри: «Нужно трижды прочитать эту сумму, что бы понять её смысл!» Садись, не суетись, — обращается он к переводчику, — ты не в Японии, у нас женщины быстрее подберут! Вань, скажи-ка тост! Жарь Ванька по японски, где наша не пропадала! А в Японии не пропадет, эт точно! Они пока не просчитают эти миллиарды, будут вокруг тебя суетится! — поднимает он рюмку. И жестом приглашает японцев. Те жестами высказывают протест против выпивки.
— Хо, сиую, сато саке! — Иван Михайлович поднимает свою рюмку, японцы как по команде дружно хватают свои рюмки и вскакивают с мест, — за дружбу между Японией и Россией! (можно и другой страной, что там более подходит). Все выпивают, затем японцы трижды дружно кричат: «Банзай!», на третьем возгласе к ним нестройно присоединяется и Спиридон Степанович.
— Слушай, товарищ, а как тебя звать, величать? — Спиридон Степанович обращается к переводчику.
