Тот делает большие глаза, жестами рук пытается прекратить поток ругательств и угроз.
— Да прекрати ты, наконец, корчить мне свои гнусные рожи! А то я тебя, враз оставлю без гонорара, — подступается Галина Спиридоновна к адвокату.
— Нет-нет, — встает тот в позу защиты, — вы можете оформить развод со своим супругом позднее, как только будут подготовлены правильные документы! — адвокат пытается всеми силами утихомирить разбушевавшуюся женщину.
— Так ты к тому же еще и правильно не научился составлять документы? — теребит его за пиджак Галина Спиридоновна.
Раздается звонок в дверь.
— Да, да! Войдите! Двери открыты — обрадовавшийся паузе в скандале Спиридон Степанович, приглашает войти.
Входят знакомые нам японцы. Кланяются в традиционном поклоне.
— Хаоми та! Мы приносить приветствие уважаемым хозяевам этого дом! — начинает переводчик, — мы есть хотет смотреть достойный человек Иван Михайлов Перышкин!
— Это что еще за клоуны пожаловали?! Новые собутыльники твои любезный папаша? — не может остановиться Галина Спиридоновна.
— Галина Спиридоновна! Галина Спиридоновна, — оттирает от японцев её Никифоров, — это очень, очень важные гости!! По чрезвычайно важному делу, из этой страны, где солнце восходит, тьфу ты, из Японии! — адвокат пытается приветствием отвлечь японцев от разъяренной женщины.
Японцы еще раз кланяются ей в традиционном поклоне.
— Я, Иван Михайлович Перышкин, — одергивая майку спортивного трико, неуверенно подходит к японцам архитектор.
— Хо, хаоки агаси тода меа! — говорит господин в кимоно.
— Господина государственноя нотариуса страны Восходящего Солнца просит вас предьявить ваша главная документа — паспорта! — помогает с переводом переводчик.
Пока Ирина находит в шкафу и передает отцу паспорт, все в молчаливом изумлении смотрят друг на друга (лучше эту процедуру сделать как можно быстрее).
Иван Михайлович протягивает паспорт японцам, те смотрят его, сравнивают с какими-то бумагами и с еще более глубоким и почтительным поклоном возвращают назад.
Чуть вперед выходит японец в ярком кимоно:
— Хаоми та! Мацумито Перышкин Ивана Михаилов, акаи тодого дэми, хогасидо дэми ма!
Оба еще раз почтительно кланяются.
— Чего, чего они хотят загасить? — Спиридон Степанович прячет за спину бутылку.
Все присутствующие с изумлением взирают за этой суетой японских гостей.
— Хаодо, иеко себу харамакат манити! — японец в поклоне протягивает И. М. какой — то свиток. Тот разворачивает его, смотрит на две строчки иероглифов, вопросительно смотрит на гостей.
И вдруг энергично трет виски и затем спокойно возвращает его обратно своим странным гостям. Вперед выдвигается переводчик:
— Господина государственноя нотариуса страны Восходящего Солнца, передает вам есть очень важный весть и торжественный документ о вашем происхождения! — складывает ладони и сгибается в приветственном поклоне.
— Ваша настояшая отец завещает вам его доблестный имя и высотая положений в общества! Я, позволит себе оглашать текст завещаний! — берет из рук И. М свиток, развернув, читает:
— Я, Кото Донацу, поддансво Его Императорского Величества, самурай из рода Сабуру — Кара, 1923 года рождения, префектура Нагоя, в настоящее время военнопленная, в присутствия государственная адвоката Васильева Петр Ильич и двух свидетелей Мацумито Сато и Кобда Тару, подтверждаю, что советский гражданин Ивана Михайлов Перышкина, родившийся 15 сентября 1955 года в поселке Белоусовая, ВКО, мать граждан Советского Союз, Перышкина Светлана Владимировна, есть категорически мой старший сын. Гарант Кодекс Его Императорского Величества, а также граждан Кодекс префектуры Нагоя, я, Кото Донацу, обязан быть отец и признать своим сын Перышкин Ивана Михайлович, его давать японская имена Котомито Сабуру Донацу.
— Едрит твою в магнит! Так ты, что Иван у нас настоящий японец выходит? — от изумления у Спиридона Степановича их рук падает вилка, Ирина крепко хватается за рукав Игоря.
— Это какое-то недоразумение, этого просто не может быть! — слабо и в большом недоумении протестует Иван Михайлович.
— О, нет, нет, недоразумений совсема нет! — горячо откликается японец, — вот рюсски харамито, документа, он подтвердить, самим ваша консула! Он есть ваш болшой человека и полномочий!
Переводчик протягивает другие документы, Иван Михайлович, тесть и дочь заглядывая ему через плечо, так же читают текст документа.
По мере прочтения на лице Ивана Михайловича появляется крайнее изумление. Тесть берет у него один прочитанный документ за другим, и азартно взмахнув руками, восклицает:
— Дак, ты Иван прям «Из грязи, да в князи!», или лучше сказать «Из сарая, да в самураи!»
Переводчик и японец — нотариус о чем-то тихонько разговаривают между собой, и японец в кимоно выходит вперед:
— Ха, хаоми мацумито Котомито Сабуру Донацу! — торжественно, после поклона, обращается он к Ивану Михайловичу, затем бросает короткую реплику переводчику, тот быстро достает из дипломата белую повязку с красным кругом посредине, размером с шарф, передает её важному господину. Тот, прикоснувшись лбом к повязке, с почтительным поклоном передает её хозяину дома.
