– Что-то сегодня я расчувствовался! – вздохнул он. – Не зря говорят, люди к старости становятся сентиментальными, и я не стал исключением из них…
– Приезжайте завтра к нам во дворец, – пригласила его Милана.
– А послезавтра вы ко мне? – съёрничал Марин. – Нет. Я долго так не выдержу и умру от скуки. – при упоминании о смерти он ощутил укол в сердце, побледнел и пошатнулся.
Мирдан кинулся поддержать отца, но тот остановил его и опёрся рукой о спинку стула.
– Вот я старый осёл! Раскис, как кисейная барышня! Эка невидаль – переночевать в доме одному! – отругал Марин сам себя и мечтательно добавил. – Зато завтра я заеду к вам во дворец, попрощаюсь с Их Величествами, подниму паруса и уйду в открытое море навстречу всем ветрам. Ведь купец я или не купец?!
– Отец! А как же пушки?!
– Ах да, пушки! Конечно, их установка на определённое время задержит моё отплытие, но это лишь откладывает, а не меняет мои планы. Кстати, сын, хочу, чтобы и ты присутствовал при установке орудий. У меня всего два глаза, да и те начали слезиться.
Мирдан в задумчивости посмотрел на жену и сказал:
– А что, Милана?! Давай поживём несколько дней здесь. И отцу не будет скучно, и до порта отсюда рукой подать…
Милана растерялась. Глаза её забегали, и она панически воскликнула:
– Родители не одобрят такое решение! В обществе могут пойти пересуды в наш и их адрес.
Мирдан нахмурился.
Милана страдальчески сморщила лицо, но, собравшись с духом, решительно тряхнула головой:
– Подумаешь, несколько дней поживём не во дворце! Нет ничего плохого в том, что особа царского рода живёт с мужем в городском доме его отца.
С воинственным видом она направилась к креслу, но силы изменили ей, и она не села, а плюхнулась в него.
Марин со значением показал глазами сыну на расхрабрившуюся невестку.
Мирдан одобрительно хмыкнул. С милой улыбкой он присел на ковёр возле ног жены, взял её руки в свои ладони и, глядя в голубые бездонные глаза любимой, мягко сказал:
– Дорогая, установка орудий займёт несколько дней. Ты можешь спокойно жить во дворце, не принося себя в жертву родительскому неудовольствию и осуждению общества.
– Нет, нет! – запротестовала Милана, стараясь унять нервную дрожь. – Хорошая жена должна всегда быть рядом с мужем. Я хочу быть хорошей женой. Мы немедленно поедем во дворец. Я возьму там самое необходимое, и мы сразу вернёмся назад… – ойкнула, прикрыла ладошкой рот, посидела с минуту в глубоком раздумье и нерешительно спросила:
– Мирдан! Что потребуется мне для жизни в городе? Что я должна в первую очередь взять с собой?
Пряча улыбку в уголках глаз и стараясь говорить серьёзно, Мирдан начал перечислять:
– Во-первых, необходимо выписать сюда не менее дюжины служанок. Во-вторых – взять несколько сундуков платьев. В-третьих – никак не обойтись без двух поваров и пяти поварят. В-четвёртых.
По мере его перечислений глаза Миланы округлялись, а лицо вытягивалось. На её прелестном личике появилось выражение удивления, смешанное с недоверием.
Марин наблюдал за ними со своего места. Глядя на невестку, он не удержался и рассмеялся.
– Мирдан, хватит шутить над женой! Посмотри, до чего ты довёл её своими словами. Бедняжка поверит, что без перечисленного тобой здесь никак ей не обойтись, и откажется осчастливить наш дом своим присутствием.
Милана поняла, что Мирдан шутит, и в её глазах загорелись озорные огоньки. Она с наигранным негодованием оттолкнула его и вскочила на ноги.
Мирдан опрокинулся навзничь, взбрыкнув при этом ногами.
Милана со смехом отбежала в сторону.
Мирдан поднялся на ноги, подхватил её на руки и закружил по комнате.
– Немедленно отпусти меня! У меня закружится голова! – стуча кулачками в крепкую грудь мужа, слабо запротестовала Милана, но лучившиеся от счастья её глаза говорили об обратном.
Марин, чтобы не смущать их, подошёл к окну и сделал вид, что его что-то заинтересовало на улице.
Мирдан, надурачившись и запыхавшись, опустил разрумянившуюся жену в кресло, присел рядом на подлокотник и шепнул ей, что так бы и носил её всю жизнь на руках.
Милана обвила его шею руками и звонко чмокнула в щёку.
Марин смущённо кашлянул и, не поворачивая головы, сказал:
– Уже темнеет. Конюх пришёл за вашими лошадьми. Животные с самого утра стоят на привязи. Пойду распоряжусь прогулять их и поставить в конюшню.
– О, как быстро пролетел день! – удивилась Милана. – Во дворце время тянется ужасно медленно. Еле дождёшься вечера.
– Значит, правду говорят – влюблённые часов не наблюдают! – глубокомысленно изрёк Марин. – Так я распоряжусь отвести ваших лошадей в конюшню?
Мирдан заметил промелькнувший в глазах Миланы испуг и с сожалением сказал:
– Спасибо, отец, но ночевать мы будем во дворце. Я не предупредил родителей Миланы, что, возможно, мы останемся на ночь в городе. Они будут волноваться, если мы не вернёмся ночевать под их кров. Их Величества ещё не привыкли к мысли, что я полностью взял на себя заботу о Милане и в ответе за неё. Завтра утром она отберёт необходимые личные вещи, и ближе к обеду мы вернёмся.
