Дети вцепились в одну из внесённых с улицы корзин и, мешая друг другу, потащили её в чулан. Пока Мирдан и Марин наблюдали за весёлой их возней, Ликея справилась с волнением и мило улыбнулась. После взаимных приветствий она извинилась за произведённый детьми шум и пригласила гостей отведать фрукты, лежащие в вазе на столе. Сама же она направилась к полкам с кухонной утварью за чайными принадлежностями, но Марин остановил её.
– Ликея, простите, пожалуйста! В прошлый, такой волнительный для вас наш приход, Юрис не до конца представил нас. Он не назвал моё имя и имя этого молодого человека. Позвольте, я сделаю это сейчас.
Ликея, припоминая, наморщила лоб.
Гонтарь замер. Сердце его бешено заколотилось, холодный пот выступил на лбу, и в ожидании разоблачения он уставился на Марина полными ужаса глазами. Марин насмешливо посмотрел на него и когда Ликея сказала, что действительно не припоминает их имена, чувствуя на себе умоляющий взгляд Гонтаря, продолжил, коверкая на иностранный манер слова:
– Уважаемая Ликея! Разрешите представить вам моего сына Мирдана. Меня можете называть просто – Марин! Позвольте узнать имена ваших очаровательных детей.
У Гонтаря отлегло от сердца, и с повеселевшим лицом он водрузил самовар на стол.
– Какое совпадение! Нашего первенца тоже звали Мирдан, – дрогнувшим голосом произнесла Ликея. Гонтарь бросился к ней и торопливо зашептал:
– Дорогая, умоляю, не надо об этом вспоминать! Воспоминания расстроят тебя, и придётся побеспокоить доктора. Дети могут услышать твои слова. Посмотри, у нас гости. Зачем им знать о нашем горе…
Ликея грустно улыбнулась, смахнула набежавшую слезу, взяла с полки чашки и блюдца и начала накрывать стол для чая.
Гонтарь обнял детей за плечи и подвёл их к гостям.
– Друзья, разрешите представить вам моих детей. Это – Вилан. А это – Элина, – с нежностью сказал он и прижал к себе русую головку дочери.
Мирдан ласково посмотрел на брата и сестру и спохватился:
– Ой, что это я?! Я принёс для вас кучу сладостей! – и передал засиявшим от радости малышам стоящие у ног свёртки. Вилан и Элина отнесли пакеты на детский стол и выжидающе посмотрели на свёртки, стоящие у ног Марина.
– И это тоже для вас! – запоздало сказал Марин, вручая каждому по свёртку. Дети развернули подарки, и их радость согрела душу бывшего разбойника. Он хотел погладить Элину и Вилана по голове, как вдруг побледнел и схватился рукой за сердце. Мирдан подхватил и бережно усадил его на поданный матерью стул.
– Ничего, сейчас пройдёт! – с трудом переводя дыхание, глядя на Ликею, произнёс Марин, забыв при этом исковеркать слова. – Наверное, это от радости за наших детей. О! – сделав над собой усилие, с натянутой улыбкой воскликнул он. – Я уже чисто говорю на вашем языке!
Ликея подала ему стакан с водой. Марин поблагодарил её глазами и сделал глоток. Стакан в его руке дрогнул. Мирдан осторожно взял из его рук стакан и поставил на стол.
– Нужно срочно послать за доктором! – забеспокоился Гонтарь и посмотрел на жену.
– Прошу, не беспокойтесь и извините меня за мою слабость! – чуть слышно попросил Марин. – Мне уже полегчало.
Мирдан вспомнил недавнее предупреждение Юриса и озабоченно сказал:
– Отца утомил длинный морской путь и вчерашний приём во дворце. Мы вернёмся домой, а когда отец поправится, навестим вас.
Прозвучавшая в словах Мирдана сыновья забота о чужом по отношению к нему человеку резанули слух настоящего его отца, но отступать было поздно. Гонтарю пришлось смириться с тем, что сын вслух назвал отцом не его, а другого человека, и винить в этом он мог только себя. Чтобы хоть как-то помочь, он вызвался сходить за повозкой, но Марин остановил его.
– Не беспокойся, дружище! Мы с сыном не спеша прогуляемся до дома.
Марин осторожно поднялся со стула, учтиво поклонился с беспокойством взиравшей на него Ликее, опёрся на заботливо поданную руку Мирдана и направился к выходу.
– Я и дети проводим вас! – тоном, не терпящим возражения, сказала Ликея.
Гонтарь вскинул на неё удивлённые глаза, и она уже мягче пояснила, что не успела зайти в лавку за булкой хлеба, а это им по пути. Вилан и Элина захлопали в ладоши и с шумом выбежали на улицу. Гонтарь закусил губу и тоскливо посмотрел вслед удаляющейся жене, детям и Марину. Предчувствие надвигающейся беды сжало его сердце…
Юрис вышел за пределы Логопуша. Убедившись, что никто не видит его, он заменил человеческий облик на змеиный и устремился в горы. У подножия высокой горы окинул взглядом окрестности и, не заметив ничего подозрительного, стал медленно раскачиваться на хвосте и произносить заклинание. Один из камней сдвинулся с места. За камнем начинался узкий тоннель, ведший к вершине горы. Юрис вполз в тоннель, и камень встал на место. По тоннелю он дополз до пещеры с ровным полом, в стенах которой по всему периметру виднелись небольшие круглые отверстия. Юрис давно не был во владениях господина, но память не подвела его. Он безошибочно нашёл нужный ход, через который можно было попасть в центральный зал главной тайной резиденции Тэзмея, и скоро предстал перед ним самим и женой его Танис.
