Несовершенное сегодня может стать сильным и совершенным завтра. Мы же с вами должны обеспечить нашему общему творению и развитие, и жизнь. От ныне младенческого состояния его сознания — на всю открывающуюся ему жизнь. Что касается навыков, относящихся к социальной зрелости господина Густова и его способности нормально жить в элитарном кругу, в котором он вырос, воспитан и жил в своей стране, — продолжала она, — полагаю, нужно дать ему основы наилучшего из принятого и у нас, и в европейских, а также в других цивилизованных странах. Тогда он окажется способен жить и в своей родной культурной среде, которая, думается, не хуже любой цивилизованной, хотя и имеет, как обычно, свои национальные особенности. Нюансы, детали, национальный шарм он восполнит при необходимости сам, если мы покажем ему, как это делать, и привьём вкус к образованию, мировой культуре и хорошей, правильной жизни…
У меня сбереглась сделанная госпожой Одо приводимая видеозапись памятного обсуждения, каким мне быть. Вспоминая об этом, я думаю об искренности и горячности моих исцелителей с улыбкой. И согласен, что действительно было над чем поломать головы всем моим учителям и воспитателям.
Чуть отвлекаясь, не могу не вспомнить о ещё одном немаловажном моменте.
В очередной свой приезд уже сюда, на Хоккайдо, Миддлуотер, доведший до своих экспертов мнение моей госпожи о недопустимости спешки в отношении меня, «привёз» существенную поправку к программе моего исцеления и социальной реабилитации. С лёгким неудовольствием от ощущения своего запаздывания он объяснил госпоже Одо, что мог бы стать более полезным ей в решении вопроса, каким быть мне человеком, если бы она заблаговременно делилась с ним деталями своих планов:
— Наверное, было бы неплохо, — издалека, слегка маскируя, повёл он свою наступательную линию, — если бы ты, Акико, наперёд кое-что подсказывала и мне — в интересах нашего общего дела.
— Что именно ты хотел бы знать? — спросила госпожа Одо. — Я уверена, что мы с тобой прошли этап вырабатывания общего языка. У нас давно установилось нормальное рабочее взаимопонимание.
— Да, у нас с тобой неплохо покатило с самого начала, — тут же согласился, но сразу принялся более откровенно высказываться Миддлуотер. — Не забывай всё же, кто платит и возглавляет эти работы. Немало нам попадается еще всякого вздора, как, например, у Гюстава Лебона в описанной им психологии человеческих толп. Был в девятнадцатом веке такой расист-примитивист. Говорят, в книгу Лебона частенько заглядывал Владимир Ленин. Хотя всё здесь, действительно, довольно просто. В этих наших проблемах с господином Густовым стал уже разбираться даже мой адъютант.
— Поздравляю, — сказала Акико, чуть удивившись, и из её глаз выскочили-выпрыгнули озорные огнистые бесики.
— С чем? — Миддлуотер удивился тоже.
— С тем, что у тебя появился адъютант.
Миддлуотер довольно улыбнулся и пояснил, что адъютанта имеет уже давно, но по его легкому смущению и тому, как он быстро оглянулся на дверь, госпожа Одо уловила, что в функции помощника Джеймса входит и надзор за своим начальником.
— Мой Патрик постарался, нашёл выдающиеся работы нашего американского психолога Хосмера, — преодолевая возникшую неловкость, принялся рассказывать Миддлуотер:
— Так вот, милая Эйко, Хосмеру удалось научно обосновать существование в человеческом сообществе всего-навсего четырёх систем этики. Если мы вплотную подошли к вопросу, какой личностью быть Густову, на прошлом вашем консилиуме, помнится, речь как раз шла о культурном подслое, подведённом под образование, то эту личность необходимо выращивать на этическом основании, тщательно отобранном из четырёх возможных. Мне хочется, чтобы вами учитывалось, что все четыре этических системы, и это также установил Хосмер, оказались со слабиной, потому что людьми созданы. Одну из этих открытых им этик он назвал утилитаристской, имеющей в виду достижение пользы для большинства людей. Интересы других людей, меньшинства, эта этическая система попросту не замечает. Другую Хосмер назвал универсалистской. Она учитывает только чистоту намерений человека, игнорируя результат, который получится в итоге. Есть и люди третьей, коих можно назвать искателями справедливости, или уравниловки: всё должно распределяться между всеми поровну. Они не учитывают, что всех нас Бог создал разными, не одинаковыми…
— …И, наконец, по Хосмеру, — лёгким жестом прервала Миддлуотера госпожа Одо, — те, кто привержен четвёртой системе, так и названной
