Наверное, может быть такой полёт, подготовка к которому забирает всю предшествующую жизнь, и чем она насыщеннее, тем выше вероятность уцелеть и выполнить задачу. Ведь изменились и форма, и содержание полётов, когда за пилота машиной длительное время управляет автоматика, и надо не просто, расслабившись, контролировать работу устройств и систем, а, напротив, следить за техникой, пребывая в очень длительном полном сосредоточении, которое сродни медитации. Достижение такого сконцентрированного состояния требует и природных способностей, и глубокой психологической подготовки личности, — независимо от приборов оценивать местонахождение и положение машины в пространстве, чтобы при первых признаках отказа или боевом повреждении, взять на себя управление машиной и исполнение ею частной задачи в программе целого комплекса, в который, как боевые единицы, входят и твой летательный аппарат, и ты сам.
Существенно изменился и самый бой, от категории подвига приблизившись к обычной, если не рутинной, боевой работе, сопряжённой, тем не менее, и с физическими перегрузками и проявлениями бурных эмоций, которым опасно и нельзя отдаваться, но надо уметь ими квалифицированно управлять. Хотя холерики попадаются и среди бухгалтеров.
Значит, не избежать изменений в основе норм личности лётчика и его подготовке, в первую голову, психофизической, а также тренировке моторной памяти тела. Кто заранее может предсказать, что из заготовленного сработает, когда ударят колокола судьбы, и что именно поможет пилоту и машине выжить?
Мне кажется, именно тогда Акико увлеклась новой для себя прикладной авиационно-психологической тематикой и начала по ней работать.
И всё же тот приезд Джеймса Миддлуотера начал понемногу прикрывать эпоху изучения мной чистых космогонии и религий и подвигнул меня к освоению прикладных дисциплин, которыми я и до того начинал уже интересоваться, но тоже стал видеть необходимость перед получением специальных знаний усовершенствоваться в истории и философии. В итоге мне пришлось сократить сроки обучения и брать философско-исторические, естественнонаучные и специальные знания скопом.
В принципе, не всё ли равно, в каком порядке «загружать» необходимую информацию в компьютер, — лишь бы вся она сохранялась, — и машина не выдавала «глюки». Повторяю, компьютер оставался «протезом» моего неокрепшего сознания. Но если для компьютера безразлична очерёдность загрузки информации, то для людского сознания очерёдность получения знаний должна быть подчинена строгой логике. Моё же собственное сознание принуждённо подверглось спешке и «грузилось» по принципу: «Вали кулём — потом разберём». Поэтому я никак не настаиваю, что обучен и воспитан по принятым правилам — скорее, им вопреки. Однако…
Однако, всё, что находится внутри нашего сознания, располагается там в строгом индивидуальном для каждого порядке, в этом я с исследователями внутреннего пространства нашего сознания совершенно согласен. В этом каждый может лично убедиться. Всего-то и надо: лечь с закрытыми глазами и понять, в каких местах внутри личного поля сознания располагаются те или иные личные жизненные впечатления.
Что касается официальной космогонии, здесь, за неимением чего-то более нового, пришлось ограничиться усвоением вершков из теории Большого Взрыва, созданной лет за двадцать до окончания второго тысячелетия профессором Кембриджского университета Стивеном Хокингом о свершившемся рождении Вселенной и её грядущей гибели. Преподавал её мне господин Ицуо Такэда.
Я спросил господина Ицуо Такэда, что помешало частицам слиться вновь и взаимоуничтожиться, а не разлететься, в итоге разлетания породив живущую Вселенную?
— Слово Божие: «Будь!» Воля Божественного Творца. Я лично считаю так, — ответил господин Такэда. — И многие физики сегодня думают так же. Когда-нибудь появится и вразумительная теория на этот счёт.
Но дальше с удивлением я узнал от отца Николая, что Папа римский Иоанн-Павел II в девяностых, вроде бы, годах двадцатого века специальной энцикликой запретил научные исследования периодов до момента Большого взрыва. Кажется, он опоздал, заметил Такэда: информация о том, что происходило до Акта творения, и как в духовном, тонкоматериальном плане осуществлялся Акт творения, уже была на Земле задолго до решения Папы римского. Но господин Такэда предоставил мне найти её самостоятельно.
Джеймс Миддлуотер в очередной свой приезд уже на Хоккайдо, но ещё в чине полковника, пожелал побеседовать со мной. Разумеется, в первую очередь его волновали мои ответы на те вопросы, которыми он тогда занимался. Госпожа Одо уверяла его, что я совершенно пока не готов рассказать о последнем моем полёте на аэрокосмическом МиГе, но ему необходимо было лично в этом удостовериться. Он знал уже о том, что иногда мне удаётся «проходить сквозь время» в другое время и в другую обстановку и, с согласия Акико, лично присутствовал при таком непродолжительном эксперименте, о котором сделали видеозапись.
