Госпожа Одо вздрагивающими пальцами взяла листок бумаги со своего письменного стола и маркер и жирными линиями графически показала остолбеневшему Джеймсу, позабывшему и моргать, как, по её мнению, я «перехожу» с витка на виток по спирали времени.
— Почему же мистер Густов не делает этого постоянно? — тоже постепенно приходя в себя, поинтересовался Миддлуотер.
— Потому что это трудно. Потому что он затрачивает очень много энергии. Потому что этому надо специально учиться. Этим он сейчас и занят. Он учится.
— А куда делась Гульчохра? — в недоумении спросил Миддлуотер.
— У Гегеля я её не нашёл, — честно ответил я.
— Что ж… Тогда… Тогда учитесь, мистер Густов. Кстати, я привёз вам книгу русского философа Николая Бердяева. Это к вопросу о вашем персональном отношении и к миру, и к войне. — Миддлуотер долго и недоверчиво на меня смотрел, потом меня отпустил. Позже госпожа сказала мне, что он часто спрашивал её, почему я такой деревянный, как итальянская кукла Пиноккио, совсем без эмоций. Отвечала она ему всякий раз по-разному, иногда шуткой.
И я вновь стал погружаться в историю. Кстати, вспоминаю, любезная моя госпожа, драгоценная моя Акико, примерно в то время рассказала мне, что, когда мы о ком-либо или о чём-либо думаем, мы уже путешествуем во времени и пространстве, входим в соответствующее поле времени и возвращаемся оттуда с почерпнутой информацией. Она исходила по-прежнему из разрабатываемой в её клинике теории памяти.
Так, после посещения кабинета Гегеля без его приглашения я подошёл к необходимости ознакомиться и с философией хотя бы на самом школярском, самом кухонном, что ли, для узко-домашнего применения, уровне. Я вникал в идеи Платона и его учителя Сократа, узнавал, чему Александр Македонский учился у Аристотеля, и как видел устройство Вселенной Птолемей. После античности я погружался в мир «Авесты», а затем изучал истолкование зороастризма у Ницше. Я ознакомился с воссозданием институтов римского государства по Теодору Моммзену, а затем узнал, как и за что Моммзен критиковал Отто фон Бисмарка. С историей Франции я познакомился по Жюлю Мишле, по справедливости называемом и историком и пророком, и понял, в чём он пошёл дальше Франсуа Гизо и Огюстена Тьерри.
Мистер Джеймс Миддлуотер подарил мне ещё книгу князя Кропоткина о Великой Французской революции.
Меня удивило (по первости), что Франция последней в мире узнала о французском крупном историке, писателе и организаторе науки Фернане Броделе. Воистину, нет пророка в своём отечестве!.. Сейчас я, кажется, уже ничему в мире не удивлюсь.
Но в то время, когда я заглатывал философии Канта и Гегеля, Маркса и апологетов экзистенциализма Сартра и Ясперса, во второй раз удивился тому, как много времени потребовалось, чтобы от многомерного идеализма Платона прийти к истории классовой борьбы во все времена всего лишь на двухмерной плоскости (всего в двух осях: время — классы) у Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Двигаясь в этом направлении, мы логически дойдём до одномерной линии, а потом и до точки, ни единого размера не имеющей. И в достигнутой точке кончится история? Нет слов! Кто из философов наше будущее так поймёт?
Философии, как единой науки, и нет. Философий в мире столько, что о философии говорить, вроде бы, неуместно. Но её преподают, значит, она в то же время и есть. А важнее для нас какая? Которая есть или которой нет?
В 1784 году Иммануил Кант написал: «Величайшая проблема человеческого рода, разрешить которую его вынуждает природа, — достижение всеобщего правового гражданского общества». За четверть тысячелетия проблема, отмеченная ещё Кантом, не решена, как оказалось, ни человечеством, ни отдельными гениями, к которым не всегда, кстати, прислушиваются творящие историю.
Что касается истории, здесь, я увидел, всё обстояло и обстоит ещё намного хуже, чем в непроницаемой философии. Хотя учился я не по учебникам истории для начальных школ. Совсем плохо было с историей России вообще, хоть древнейшей, со времён Германариха и Готской республики и ещё даже ранее готов, хоть наиновейшей, представленной масс-медийной мифологией пошлых бульварных расцветок «чегоизволитепродадимвсё».
