К ужину мужчины вышли в смокингах, пластрон-галстуки у обоих были повязаны замысловатыми узлами, напоминая собой пышные жабо. Женщины явились в вечерних платьях, стилизованных под одеяния античных эллинок: на Нэнси были льняной хитон нежного телесного цвета, заколотый римскими фибулами с изумрудиками по правому плечу до локтя, и контрастирующий с хитоном бордовый пеплос с золотой окантовкой из квадратоподобных лабиринтов греческого орнамента; Диана надела более сдержанный тёмно-серый гиматион из тонкой шерстяной ткани, подчёркивающий сияние её глаз. За столом, с последним боем часов, Говард молитвенно сложил перед собой руки и склонил голову. Все дружно последовали его примеру. После короткой молитвы миссис Миддлуотер предложила за ужином не касаться политики. Это напоминание о неукоснительном соблюдении семейного протокола явно было высказано из-за присутствия русского в доме.
В большом каминном зале бесшумно подавали два слуги также в безупречных смокингах, галстуках-бабочках и белоснежных перчатках, время от времени замиравшие за спинами хозяев с почтительно-непроницаемыми лицами. Возрастом старше с гордостью вставал сзади Нэнси: он был вышколеннее, незаметнее и не напоминал ей собой о неумолимости возраста.
— «… Удар золотых фаланг…», из твоих уст намёк на этот подразумеваемый поэтический символ прозвучал божественно, тётушка. Лучшие темы — античность и эллины, — пошутил Августов, вслед за хозяином дома беря бокал. — Без политики. Хорошо. Приятного аппетита.
Нэнси победно посмотрела на Ивана, не меняя выражения благонравия на лице.
Говард солидно согласился с женой и, промокнув губы, словно бы спонтанно задал вопрос:
— Так кто нам скажет, почему Александр Македонский, провозгласив необходимость торговли, приканчивал купцов, встреченных им в завоевательных походах?
— Почему же? — Нэнси переспросила, слегка расширив зрачки от неожиданности.
— А это были чужестранные купцы. Македонский заводил собственную торговлю.
— Но ведь он распространял эллинство во всех завоёванных им землях, нёс варварам великую культуру, — не споря, однако и не соглашаясь с мужем, проговорила Нэнси.
— И всё-таки главной целью его походов было распространение эллинской торговли на всю Ойкумену. Происходя из небогатой Македонии, царь Александр додумался до приоритетности торговли и необходимости расширения рынка задолго до английского экономиста Адама Смита. Потому и стал Великим. Правда, обучил этому царя некий Аристотель.
Диану, казалось, больше всего занимала игра языков пламени в камине, хотя свёкор не отличался словоохотливостью, тем более, за столом, а сейчас разговорился только благодаря русскому гостю и, похоже, для него. Огоньки весело перемигивались в её ярких глазах. Иван, сидящий напротив неё, слева от Говарда, молча ел и пил. Слушал с видимым наслаждением. Изумрудики на правой руке Нэнси мерцали, как огоньки гирлянды рождественской ёлки.
Нэнси справилась, пришла в себя и отважилась возразить мужу, хотя и не вполне уверенно:
— Культура, наука, просвещение. Религия, наконец… Неужели торговля, которую образованные люди во все времена полагали презираемой, а купцов презренными, выше всех этих вечных ценностей разумного человечества?
Миддлуотер приподнял указательный палец над столом и пошевелил им перед собой:
— Её Величество Торговля не просто выше, а брутально превыше всего остального. Всего, что в людском сообществе ни есть. И всего, что когда-либо было, и, наверное, будет. Пока человек таков, как он есть, ему всегда остро будет нужно то, чего у него нет, а ему надо, и всё! Вспомни, Нэн, мешок с овечьей шерстью на главном кресле в британской палате пэров. Даже доллар лишь слуга всемогущей торговли, потому что без неё он только раскрашенная бумага. Если продукцию предприятия не покупают, оно становится банкротом. Если банки в превышении критической массы условий перестают соответствовать требованиям торговли, финансовая система государства немедленно рушится. Страны и народы, не могущие или не желающие торговать, слабеют и исчезают. Порой навсегда. Императоров и президентов, вольно или невольно препятствующих внешней торговле, убивают их же подданные, потерпевшие убытки от действия или бездействия властей. Потому что небогатому большинству населения проще и выгоднее торговать, чем воевать. Чем всем страдать от мало понимающего в торговле человека во власти. И тогда оказывается, что столь нелюбимая тобой большая политика тоже, в конечном счёте, всецело подчинена торговле. Потому что в мире царствует и кормит всех, богатых и бедных, именно торговля. Голодный человек ищет, где бы чего поесть. На сытый желудок люди благодарно идут в храм. Только наевшись, они улучшают свои жилища и быт, заводят детей, занимаются культурой, наукой, просвещением.
— Ты можешь доказать это убедительными примерами, дорогой?
