Изменениям не обязательно происходить сразу на анатомическом или гистологическом, микротканевом уровне. Даже микроскопические тканевые изменения слишком грубы. И, прежде чем изменения станут накапливаться на субклеточном уровне, они должны произойти на уровнях полевых, энергоинформационных. Предел совершенствования этих уровней ощутится людьми очень и очень не скоро. Долговременным будет развитие.
Это цепочка: Абсолютное Ничто — Сверхсознание — Информация — Энергия — Материя. Нам пора подниматься к тому доступному, что уже подаётся Сверхсознанием.
Не один я так считаю, это давно носится в воздухе. Как поют у нас всевозрастные туристы, вырвавшись на природу: «Развивайся, бабка, развивайся, Любка, развивайся ты, моя сизая голубка!» Вы удовлетворены, госпожа Одо?
— Удовлетворена, благодарю вас. Нечто подобное в отношении развития, предстоящего человечеству, и мне когда-то уже встречалось, правда, не в песенном, а в прозаическом разговорном изложении, однако общим местом пока не стало. Тем более, что вызвало массированные удары консервативных диванных критиков, не желающих и слышать об энергоинформационной эволюции человека. Легче всего не думать и не делать ничего. Критиковать других, кто не болтает, а что-то делает. Когда я разрабатывала теорию памяти, немало интересных идей почерпнула из мыслей именно физика, Дэвида Бома. Почему на стыке психологии и физики не родиться такой дисциплине, как психофизика? Она родилась.
Павел Михайлович, разрешите задать вам ещё пару вопросов, — я вынудила себя чарующе улыбнуться через «не могу», и от обезволивающей усталости, и не только. — Как постоянно заинтересованному в изучении людей специалисту.
— Пожалуйста.
— Всегда ли вы достигали поставленной перед собой цели? Спрашиваю, потому что вы произвели на меня впечатление очень волевого и целеустремлённого учёного и человека, это первый мой вопрос. И второй: есть ли у вас увлечение? Возможно, хобби?
— Нет, целей достигал, разумеется, не всегда. Особенно, в последние лет двадцать пять, когда по причинам, не зависящим от научного коллектива, куда меня приглашали работать, вдруг срывалось, например, железно подтверждённое и на самом-самом (Башлыков потыкал пальцем вверх) уровне утверждённое финансирование темы. Лопался инвестирующий в работы весьма надёжный до самого последнего времени банк, средства которого бесследно исчезли. Теми или иными способами противодействовали конкуренты, как правило, зарубежные, либо закрывались завод, горнорудный карьер, обогатительная фабрика, профильное по электронике предприятие, внезапно включенные властями в планы приватизации и потом распроданные. Или возникала ещё какая-нибудь пакостная каверза.
Я всегда стремился не только в полном объёме выполнить техническое задание на порученную разработку, но ещё и заглянуть за его пределы, потому что могло открыться что-либо новое, интересное на перспективу. Мы, конечно, стали принимать меры, заранее готовить подушки безопасности, но не всегда они предвидимы и срабатывают. Что касается личного увлечения, то это книги на определённые темы и обязательное самообразование.
В школьной юности увлекался лаконизмом чёрно-белой фотографии и входящими время от времени в молодёжную моду ультразавлекательными идеями мировой революции. Чуть позже, когда зимой тысяча девятьсот шестидесятого года близко увидел и сам снял на Красной площади в Москве легендарного латиноамериканского революционера команданте Эрнесто Че Гевару с его западногерманской фотокамерой «Лейка-М3» на груди, твёрдо решил в мои восемнадцать лет, что у меня обязательно будет такая же фотокамера, как у моего кумира, чего бы мне это ни стоило. Диву даюсь собственной юной отчаянности, и хорошо ещё, что мне в голову пришло обрести фотокамеру, а не винтовку или автомат. Но почему не длинные волосы, не бороду и не берет, финансово доступные выпендриванию любого чудика? Выяснилось, однако, что немецкие послевоенные «Лейки» это чрезвычайно дорогие фотоаппараты, сопоставимые по стоимости с легковым автомобилем, в отличие от советского ширпотреба, намеренно сделанного при Хрущёве доступным народу, чтобы поменьше валял дурака, и в нашей стране свободно не продаются. И что?
