Башлыков отмахнулся, мол, случайно присвоили, перепутали, не тому дали.
— В России тебе на таком МиГе не летать, нет его на вооружении без влияния и авторитета Кирилла Михайловича, царствие ему небесное. И Суховского «Терминатора» тоже нет. По десятку опытных образцов, малая серия, это в лучшем случае. И всё. Нет вооружённого комплекса в воздухе, на земле и на море, в составе которого МиГ мог бы воевать. Нет общей системы вооружённых сил, нет национальной обороны, в составе которой эти машины могли бы сражаться. Из единственного, сколь угодно выдающегося инструмента, не только полный оркестр не составишь, но хотя бы дуэт или трио — ничего!
Осторожно тронул Бориса за руку:
— Извини, но не могу не спросить, ибо нет времени. С Акико у тебя серьёзно?
— Более чем.
— Редкостная женщина. Она ведь не просто восточная экзотика, а… Большая умница.
— А вы… что бы мне сказали, Павел Михайлович?
— Нет-нет, никаких советов! Могу сказать только то, что вижу и понимаю. И решать, и поступать — всё-всё предстоит исключительно тебе. И, конечно, вместе с ней. Наберись терпения и выслушай. Не спорь, всё потихоньку обдумай, а тогда уж решай, как тебе сердце подскажет, прости мне многословие одинокого старика. Я уж скажу тебе, вместо отца…
Борис терпеливо молчал.
— Видишь ли, дорогой мой, наверное, ты и сам отдаёшь себе отчёт, что у тебя уйма не выясненного с твоей спасительницей — Акико Одо. Ты начинаешь понимать, что этой госпоже, с её заработанным научным статусом, обеспеченным положением в обществе и личными запросами выше обычных, делать нечего в России, а тебе в Японии. Эта страна известна в мире своим подозрительным отношением к иностранцам, а лётчиков там и своих девать некуда. Тот же Хэйитиро после полёта трёх ваших экипажей, когда ты пострадал, закрыв собой остальных, он не домой в Японию уехал, а с полгодика терпеливо возил вторым пилотом ООНовских чинуш от Норвегии до Алжира и Израиля. Он, этот опытнейший КВС, командир воздушного судна, и этому заработку был рад! Лётчиков в наше время везде с перебором. Что ж, пойти в дворники, каких всюду не хватает, в портовые грузчики или сесть любящей женщине на шею? Почему-то в мире этом, удивительном, так дерьмово устроено (устроено людьми! — Башлыков негодующе резко взмахнул рукой), что мир, самими людьми созданный и организованный, жестоко использует одних людей против других. Ты улавливаешь воздействие страшных нитей, за которые дергают силы, немногими людьми сотворённые, в их частных, а не в общелюдских интересах. Эта организация человеческой глупости устроена образованными элитами, ведь повседневно они ничем иным не занимаются. В России элиты всегда вырубались, от Ивана Грозного до советского периода, да и сейчас их нет, поэтому не с наших скоробогатеньких спрос. Но западным многовековым элитам кто на перспективу думать мешает?
А ты знаешь японскую элиту, наивный? Как в её страну соваться?
В молодости видел два советских фильма о любви японки и русского. Грустные оба. Дай, вспомню… «Мелодии белой ночи» — один из них. Красавица, очень милая японочка Комаки Курихара. И наш красавец, милейший Юрий Соломин. Я ведь до сих пор не знаю, почему у них не сложилось? Так нежно, так трогательно любили друг друга, но расстались… Героиня то ли погибла от радиации, но, может, так во втором фильме, то ли вернулась в Японию, а он в печали остался в Союзе. Зачем такой мир, в котором воюют, но нет места для любви? У жены текли слёзы, когда мы смотрели этот фильм. А вот посмотрел я здесь своими глазами на тебя и Акико и… Подумай. Не плакать бы ей.
— Спасибо, Павел Михайлович… Мне пора к Свенсону. А от него в лапы к эскулапам.
— Нагнись, дай, обниму, завтра к тебе не подойти. Ступай, Боря. С Богом!
В штабе майор Бьорн Свенсон официально известил Бориса Густова о том, что полёт до цели будет проходить в автоматическом режиме. В его присутствии Свенсон завтра введёт в главный компьютер МиГа принятую от вышестоящего руководства программу и опломбирует крышку информационного блока. С содержанием полётного задания командиру экипажа следует ознакомиться на мониторе в пилотской кабине после взлёта в космос. Инструкция даётся автоматически и дублируется звуковым оповещением.
Русский не смог сдержать мимолётную улыбку, на что швед, недоумевая, как её расценивать, собрался было нахмуриться, но не успел.
— Сколько вложили комплектов питания на борту? — спросил Борис. — Еды сколько?
— Как положено на один полёт, по одному комплекту на члена экипажа.
— Распорядитесь загрузить шесть бортпайков на двоих, майор. Завтрак, обед и ужин. Вы были с генералом Миддлуотером на комиссии и знаете, что мы в космосе будем минимум сутки. И удвойте весь неприкосновенный запас, включая оружие, потому что неизвестно, где сядем. Дайте подписать формуляры по снабжению.
Майор Свенсон, справившись с удивлением, молча кивнул.
В приёмной медсанчасти разговаривали двое: высокая миловидная женщина в белом халате и шапочке и здоровяк с сержантскими погонами, которого она называла Эшли.
