Как старший командир и участник этого сражения я посвящаю прекрасную работу этих двух офицеров памяти всех погибших у о. Мидуэй. Я рад, что их семьи, родственники и друзья смогут теперь узнать, как они нашли свою смерть. Что же касается всех остальных, то я надеюсь, что эта книга послужит материалом для критического переосмысления событий и размышлений.
— Джоди, справка. Футида Мицуо. Биографические факты послевоенной жизни.
— Блестящий военно-морской лётчик и офицер в конце своей жизни неожиданно для окружающих оставил буддизм, перешёл в христианство и принял сан католического священника. Скончался Футида 30 мая 1976 года.
— Джоди, возможные причины этой неожиданности.
Мы с Акико сами сделали логические выводы из того, что поведала нам Джоди, и в очередной раз были внутренне потрясены неисповедимостью путей, которыми проводит нас Провидение. По существу, именно Футида в 1941 году реально начал войну Японии против Соединённых Штатов Америки, возглавив первую волну атаки при авиационном нападении на военно-морскую базу в Пёрл-Харборе — Жемчужной гавани — на Гавайских островах. Этому же выдающемуся офицеру, словно избранному волею судеб, также в числе первых довелось увидеть закономерный результат начатой им Тихоокеанской войны.
В воскресенье, 5 августа 1945 года, вечером Футида вылетел на своём новом модифицированном истребителе-бомбардировщике «Зеро» из Хиросимы в Нара близ Киото, по вызову вновь передислоцированного туда штаба военно-морских сил «для решения некоторых технических проблем». Япония тогда превращала главные свои острова в крепость, неприступную для наступающих американцев. Капитан I ранга Футида Мицуо возвращался в Хиросиму в понедельник, 6 августа, утром, и не знал, что в 8 часов 16 минут над городом взорвана атомная бомба. Ещё при подлёте он увидел странное клубящееся облако над Хиросимой. Он не знал, что означает и что содержит в себе это облако раскалённого газа, но, пролетая над тем местом, где должна быть Хиросима, в смятении увидел, что город «просто перестал существовать».
После приземления на чудом уцелевшую взлётную полосу Футида пешком направился внутрь гигантского пожарища и в неописуемом ужасе долго бесцельно бродил среди испепелённых или догорающих руин, среди искалеченных и обгоревших людей и животных и их обугленных останков, не веря своим глазам и не вмещая видимое своим разумом. К нему, одетому в белоснежную военно-морскую форму, за помощью протягивали обуглившиеся, сочащиеся кровью руки умирающие «выходцы с того света», одежда которых сгорела вместе с их кожей. О том, что всё вокруг заражено радиоактивностью, он, вероятно, не вспомнил. Или не подумал, а может быть, не знал, ведь это была самая первая в мире боевая атомная бомба.
Нам неизвестно, испытал ли он на себе, что такое лучевая болезнь, и если да, то в какой степени. Известно другое, для человеческой души не менее страшное. Футиду явно также постигло своеобразное крушение шифра бытия. Наверняка, испытанное в Хиросиме жесточайшее потрясение пребывало с ним до конца его дней. Об этом он неоднократно рассказывал, после войны приезжая в Америку и выступая там с докладами.
— Как у многих, и у меня были дальние родственники в совершенно мирном Нагасаки, где устроили следующий атомный взрыв. Мне горше всего сознавать, — не давая воли чувствам и преодолевая спазм в своем слабом горлышке, вымолвила Акико, — что и в то время все власть имущие в Японии были людьми достаточно высоко образованными. Почему они не увидели другого выхода? Наверное, само время было поистине ужасным для всех, кто тогда жил… И всё же хорошо, что и об ушедших людях сегодня тоже достаточно просто стало навести справки.
«Да, Япония давно относится к странам с высоким уровнем образования. Перед началом войны с Россией в 1904 году в Японии на одного широко образованного, подготовленного к организации всех известных тогда видов военных действий, офицера приходилось только десять крестьян, не говоря уж о гражданских специалистах. В России на троих, не менее храбрых, но гораздо хуже подготовленных офицеров, а также дворян-штатских, в то время приходилась добрая сотня неграмотных крестьян-мужиков. Воевали солдаты генерала Куропаткина «на сопках Маньчжурии» как-то больше иконками от царя-батюшки. Как оказалось, Куропаткин был обучен исполнять приказы вышестоящего руководства, но способности самостоятельно командовать не имел и не приобрёл. А Япония тогда приобрела военный победоносный опыт, и уже он диктовал стране, какую выбрать линию развития.
