Война в тридцатых годах в Китае и снова в Маньчжурии — тоже военный и административный опыт. Кто, кто из советских военных руководителей мог бы сказать о себе в то время так просто, но с такой нескрываемой гордостью, как Масатакэ Окумия: «
В моих глазах Акико и Миддлуотер стали слегка расплываться. Я потряс головой и шире открыл глаза. Что изменилось? Что происходит? Рано мне по возрасту реагировать на магнитные бури и возмущения в близлежащих к поверхности слоях Земли. Странно это!
Акико и Джеймс в своем лётном комбинезоне стояли метрах в трёх от меня в конце пассажирского салона и негромко о чём-то переговаривались. Ну, это-то для меня не проблема. Достаточно вытянуть к ним моё эфирное тело, можно вместе с астральным. Есть и другие варианты телекоммуникационной связи.
— У него, с твоей точки зрения, всё сейчас в порядке? — шёпотом спросил Миддлуотер.
— С моей, да, — негромко, но уверенно ответила Акико. — А твои непосредственные впечатления? Что в нём отмечаешь ты?
— Ты, разумеется, обратила внимание, Эйко, что я задавал ему контрольные вопросы даже сегодня, ещё на земле, когда мы ехали на аэродром. Его ответы меня устроили, хотя он думал о своём и всячески стремился показать, что мои вопросы для него предельно скучны. Так что, по сути, вырисовывается обычный образ здорового прагматика.
— Борис сейчас им и является, — утвердительно качнула головой Акико и, подумав, добавила, — в основном.
— Ну, дай-то Бог…
Акико в упор взглянула на Миддлуотера и спросила:
— Скажи, что сейчас тебе представилось, Джим? Вот только что, сию секунду. Ответь сразу, не размышляй!
Генерал несколько удивлённо поглядел на Акико и слегка возмутился:
— Какие-то твои специальные штучки, Эйко?
— Отвечай же, — настаивала Акико, чуть ли не притопнув ножкой в ответ на слегка раздражённый тон Миддлуотера, что было бы совсем не по-японски.
— Я понял, что увидел внутри себя яркие вспышки красного света. Что ты… Это ты?!
— Это я сделала, — согласилась Акико. — Ты воспринял мой сигнал верно. — И очень серьёзно добавила:
— Если ты ещё раз воспримешь от меня подобный сигнал, спасай нас. Как сможешь.
Они зашептались, потом снова стали расплываться в моих глазах. Я потряс головой. Акико теперь одна сидела на диванчике напротив меня и задумалась, сложив на колени руки и опустив взгляд. Из-за моей спины, из багажного отделения в хвосте самолета вышел Джеймс с большими пластиковыми кофрами в руках.
— Теперь о секретности на ближайшее, — заговорил Миддлуотер, присаживаясь рядом с Акико и глядя то на меня, то на неё. — Вы становитесь американскими офицерами. В кофре документы и военное обмундирование, везу прямо из Вашингтона. Деньги на банковских картах на первое время, всё прочее, что необходимо. Наша военная униформа отсечёт от вас ненужные расспросы. Поочерёдно переодевайтесь в ванной, прямо здесь, в самолете. Ваши тёплые куртки и головные уборы в гардеробе у выхода из самолета, они подписаны, так не перепутайте же их, как новобранцы. В пустыне Гоби вы в служебной командировке. В Монголии, на Богом забытой транспортной авиабазе ООН, никто не догадается вас искать. Всего только пару недель.
Я прошу набраться терпения, несмотря на невысокий уровень комфорта на авиабазе, потому что ООН — учреждение всё ещё не богатое. Изучите «легенды», кто вы, и верните мне бумаги. Запомните: Одо-сан — военный медик, мистер Густов — военный лётчик, проходящий психологическую реабилитацию. Ему рекомендованы здешний климат и малолюдство. Борис, здесь в Монголии, на месте, наверняка есть что-то, что может летать. У тебя примут зачёты, получишь допуск на эту авиационную технику — тренируйся, летай на здоровье…
Они снова стали расплываться в моих глазах. Я вновь потряс головой. Странные у меня провалы в восприятии и памяти, какими-то неожиданными периодами… Мы с Акико уже в военной форме. Подполковничьи знаки различия, наградные планки. Мои награды более скромные, но настоящие, включая мои собственные, правда, только положенные американские, а ООНовских, российских и от других стран наград нет, точно по легенде, это я заметил, потому что все мои награды теперь припомнил, как если бы они были для меня важны.
Наклонившись к озабоченному Миддлуотеру, командир экипажа что-то взволнованно говорит ему по-французски.
— Время засекли? — Миддлуотер нетерпеливо прильнул к своему иллюминатору, заслоняясь ладонью. — Погасите в салоне свет, — скомандовал он французу. И нам, очень взволнованно:
— Посмотрите на землю!..
