– Нет! – Глаза Лео гневно сверкают. – Но она должна усвоить, что теперь, когда Аарон вернулся, все будет по-другому. Если она этого не поймет, нас всех ждет полнейшая жопа.
– Она просто хочет тебя оградить…
– Да знаю я! Вот только мне этого не нужно, я сам могу о себе позаботиться. – Он резко отталкивается от стенки и уходит, бросив через плечо: – Прости, Ред, но мне сегодня что-то не хочется репетировать.
– Лео, постой. – Я хватаю его за запястье, но он выдергивает руку. В этот момент из его кармана выскальзывает телефон. Ничего не замечая, он идет дальше.
– Это еще что?
Я подбираю упавший мобильник. Это допотопная «нокиа», все еще в рабочем состоянии, несмотря на треснувший экран. Я знаю, как Лео обожает свой айфон и прочие навороченные игрушки, так на кой ему сдался этот никчемный кусок пластика? Такие телефоны заводят только те, кто разбил свой прежний мобильник и не может позволить себе достойную замену, или те, кто промышляет всякими темными делишками.
Одноразовые телефоны – вот как их называют по телевизору в новостях. Их приобретают, чтобы проворачивать незаконные сделки или крутить романы на стороне, потому что вычислить обладателя такого телефона практически невозможно. Мне сейчас приходит в голову только одна причина, по которой Лео мог завести одноразовый телефон: чтобы выполнять поручения Аарона – но Аарон и дня не провел на свободе, а мобильник выглядит так, будто им пользуются давно. Разблокировав его, я захожу в меню. Ни одного сообщения, история звонков пустая. Я принимаюсь листать список контактов; там всего десять номеров, но один из них сразу же бросается мне в глаза, потому что оканчивается на восемь-восемь-семь.
Я открываю список контактов на своем телефоне и сравниваю последовательности цифр. Они совпадают.
Но зачем Лео понадобилось сохранять номер Наоми в одноразовом телефоне?
Как только раздается первая металлическая нотка школьного звонка, я вскакиваю из-за парты и со всех ног мчусь на выход, спеша занять позицию у тех ворот, через которые пролегает ее путь домой.
Вокруг тишина.
Но уже в следующую минуту из школы, как из разворошенного муравейника, начинают выползать ученики. Радуясь возможности вырваться на свободу, мимо меня шаркает и топает огромная гудящая, кричащая, поющая, дерущаяся толпа. Есть тут и знакомые лица, и незнакомые, но Роуз нигде не видно.
Опущенная голова, наушники, непроницаемое выражение лица – мимо проходит Ашира. В последний момент она бросает на меня быстрый взгляд и кивает в сторону набитого садовыми инструментами дряхлого сарая. Я захожу за него.
– Что хотела? – спрашиваю я, когда она вынимает из ушей наушники.
– «Твиттер» не дал результатов, – говорит она. – Двести тридцать восемь ретвитов, и nada[7]. Такой татуировки не видел никто.
– И что теперь делать?
– Ну, у тебя же тоже есть татуировки, верно?
– Твою мать! Как тебе удалось…
Прекрасно! Эш и в мое облако залезла. Есть там одна фотка, сделанная вскоре после того, как у меня появились татухи.
– Мне нужно было самой убедиться, что вы, ребята, действительно ничего не знаете о том, куда пропала Най, – отвечает она таким небрежным тоном, будто всего-навсего посетила мою страничку в «Инстаграме».
– Эш, прекрати, пожалуйста, эту фигню. То, что ты умеешь взламывать чужие аккаунты, еще не значит, что надо так и поступать. А вдруг кто-то из-за тебя пострадает? Вдруг ты наживешь себе неприятности? Ты ведь понимаешь, что такое вполне возможно?
Эш молча на меня смотрит. Все ясно: ничего она не понимает. А может быть, последствия ее просто не волнуют.
– Мне понравились твои татуировки, – говорит она, отводя глаза. – Они тебе идут.
– Я… ну… спасибо.
Эта девушка вечно сбивает меня с толку.
– Короче, у «Твиттера» чересчур широкий охват, а нам надо обратиться к специалистам. Давай сходим в твой тату-салон? По-моему, это неплохое начало. Может быть, мастер узнает стиль или даст нам какую-нибудь зацепку. Что думаешь?
Ее губы складываются в улыбку, полную надежды, почти очаровательную и в то же время неестественную, как у андроида.
– Ладно, – говорю. – Если хочешь, давай сходим, но ты уже, наверное, и так знаешь адрес, поэтому…
– Потребуется твое присутствие, – перебивает Эш.
– Да? Зачем?
– Мне не особенно нравятся люди.
– Да ладно? – говорю.
– Ну, ты вроде ничего. – Она пожимает плечами.
– Взаимно. – Я делаю то же самое. – Эш… – Немного помедлив, я продолжаю: – А ты больше не думала о том, что она могла просто сбежать с каким-нибудь парнем?
– Думала, – отвечает она.
– И?
– Если у нее с этим парнем была такая сильная любовь, что она посвящала ему песни, где же он сейчас? Она в коме, а ее Ромео все никак не объявится. Если бы это был обычный парень, добрый и любящий, он бы нам ее вернул. Но он этого не сделал. Кем бы он ни был, он разлучил ее с родными. И теперь от него ни слуху ни духу.
Перед глазами всплывает номер Наоми в одноразовом телефоне. Мог ли ее тайной любовью быть Лео? Невозможно. Впрочем, чего в жизни только не бывает. «Левый» мобильник лежит на дне моего кармана, но я ничего про него не говорю. Надо сначала побеседовать с самим Лео.
