— Клюворыла? — переспросила она.
Консультант по ЯД приставил к носу ладони, изобразив клюв, и пояснил:
— Клюворыл это некрупный кит. Он ныряет за кальмарами примерно до 3 километров. Вероятно, это биофизический предел для млекопитающих, даже модифицированных.
— Юлиан, ты думаешь про арго-субмарину, из которой можно выйти на этой глубине?!
— Да, в этом смысл. Если люди намерены заселить Марс, то почему людям не освоить подводные плато земного океана, лежащие под самым носом?
— Насчет Марса все не так просто, — сказала Аслауг.
— Еще бы! — он кивнул, — Просто было только в долине Рейна при нибелунгах.
— Я не об этом… — она энергично покрутила ладонью, — …Не о технических проблемах перелета и организации марсианской базы. Я о психологии. Все очень быстро. Ты ведь помнишь: 5 лет назад казалось: после ралли в 1960-х — 1970-х люди прилипли к Земле навсегда. И не будет больше ничего, кроме запуска беспилотных машин, неясно зачем, примерно раз в три года. Десятый луноход, шестой марсоход, третий астробот рядом с планетами-карликами или планетами-гигантами… Вдруг — бум! Возник Каимитиро.
— …И все завертелось, — продолжил Юлиан.
Аслауг снова покрутила ладонью.
— Да, все завертелось. Причем ведь никто официально не признал, что Каимитиро был беспилотным звездным парусником чужих. Просто, все, кого интересовала тема, ясно понимали: эта штука не могла быть ничем иным. Ведь мы с тобой понимаем, что дело именно в этом. Все прочее: кристадин-эффект, молекулярный дизассемблер, ферроценовые микросхемы могут иметь земное происхождение. Каимитиро мог стать просто поводом, чтобы вытащить из архива, доработать, и ввалить в паблик многое из технических изобретений, спящих в ожидании подобного дня-X.
— Ясно! — отозвался консультант по ЯД, — Как технология протон-протонного синтеза в суперионном льду ждала находки Атлантиды с буфоморфными пришельцами.
— Да, — снова сказала голландка-физик, — для программы «Bifrost» была необходима эта разработка, но если бы консорциум OOGG вытащил такое, как фокусник вытаскивает кролика из шляпы, то возникли бы тупые вопросы о нарушении запрета на разработку ядерных технологий военного или двойного назначения.
— А что, этот протон-протонный синтез действительно решает ключевые проблемы?
— Решает ключевые проблемы энергии, тяги, и снабжения после прибытия на Марс. А ключевые проблемы биологии человека еще ждут решения. Близнецы Стояновы стали прототипом астронавтов. Ксенобиологи обещают экспедиционный подвид к зиме.
— Ха! — сказал Юлиан, — Астронавты проектируются заодно с кораблем. Непривычно.
— Что ж, — ответила она, — привычный мир стал таять 4 года назад.
Юлиан задумался на полминуты и отреагировал.
— Удачная метафора. Привычный мир стал таять. Как айсберг.
— Вроде того, — согласилась Аслауг.
— Вроде того, — эхом отозвался он, — а что потом, когда айсберг растает?
— Вопрос интересный… — протянула голландка-физик, а затем вскочила на ноги, — есть повод подумать на досуге. А сейчас пойду, сварю кофе. Как тебе идея?
— Кофе, это то, что надо! — поддержал Юлиан и, прежде чем идти вслед за ней на мини-камбуз, еще несколько минут крутил в уме этот айсберг. Или социальный мир, который откололся от гигантского ледника истории, сползающего с туманных и замерзших гор прошлого в океан настоящего времени. Юлиан видел у берегов Гренландии, как от края гигантского ледяного щита откалывается айсберг, и плывет в открытое море, навстречу неизбежной гибели в низких широтах. Как-то в связи с этим он подумал о Ларсе и Инге Моллен. Это с ними он ходил тогда на яхте «Белое Безмолвие» вдоль Полярного круга. Сейчас «Белое Безмолвие» шла из Атлантики к Гибралтару, согласно плану отставая от «Квагги» на полдня. Ларс и Инге были в отличной форме. Генвекторик sizif откатил их биологический возраст назад от 80-летнего рубежа, однако, при этом они, как айсберг, откололись от своего прошлого. Такая тройная аналогия: айсберг — супруги Моллен — социальный мир, отколовшийся от истории, возможно, несла какой-то нетривиальный философский смысл — но Юлиан пока не мог уловить его…
