– Мне приходилось туго, пока не открылось это новое кладбище. Я работу не выбирал, но, приехав из деревни, не нашел ничего лучшего: я умел только обрабатывать поле и был младшим из четырех детей в семье, поэтому земли мне не досталось. К тому же после того, как молотилка оттяпала мне руку, в деревне меня считали непригодным для работы в поле, я не мог водить ни трактор, ни комбайн. Куда мне было деваться? Теперь я привык, превратился в садовника, но все равно не могу забыть, что это не сад, а кладбище. Если вы понимаете по-баскски, то знаете, что кладбище по-нашему –
– Вы, кажется, собирались рассказать легенду про ангела, – напомнил я, желая вернуть разговор в прежнее русло.
– Не очень-то это весело… ну да ладно, расскажу. Говорят, одна девочка, жившая в доме напротив, однажды увидела из окна своей комнаты, как ангел опускает каменную руку и указывает на человека, который проходил ровнехонько по этому самому месту, по центральному проходу, вглубь кладбища. А рядом проезжал грузовик. Этот грузовик внезапно заехал на тротуар, сбил человека, и тот умер на месте. Девочка заплакала, рассказала своей маме про то, что видела, но та не поверила. Какое-то время спустя она снова посмотрела в окно и увидела, как каменный ангел опустил руку и указал на другого человека, который сидел вон на той скамейке, видите? Сидел себе и читал газету. Девочка хотела спуститься, чтобы его предупредить, но не успела: огромный крест, который возвышался на этом склепе, отломился, упал на беднягу и убил на месте. С тех пор у малышки начались панические атаки, и мама очень за нее переживала. Однако худшее случилось потом, спустя какое-то время. На город обрушилась гроза – такие грозы бывают время от времени: гром, молнии… Девочка была у себя в комнате, подошла к окошку и взглянула на кладбище. В тот день ангел повернулся к дому, и бедное дитя увидело, что его рука указывает прямо на нее. Она закричала, позвала маму, чтобы все ей рассказать. Мама, как могла, успокоила дочку, и та уснула, а на другое утро… угадайте, что было. Она нашла девочку мертвой в кровати. Неизвестно, от чего та умерла: от ужаса или приступа тревоги.
– Занятная городская легенда. – Я покосился на ангела. – А вы верите во все эти страшные истории о потустороннем мире?
– Недолюбливаю мертвецов, но живые хуже мертвых. Как, например, эти близнецы, по чьей вине сегодня на кладбище полно родни, оплакивающей бедных двоих детей… А знаете ли вы, что близнецы эти – потомки рабовладельца, который покоится в этой могиле?
– Да, что-то похожее я слышал, – отозвался я.
– Они пошли в отца своего прапрадеда. Черти, а не дети. Если вы видели то, что мне довелось увидеть на этом кладбище, когда хоронили их мать, вы бы со мной согласились: в жилах этих людей течет дурная кровь, унаследованная от предков.
Я насторожился: наконец-то передо мной стоит прямой свидетель тех событий.
– Что же вы такое уви… – начал я, как вдруг ко мне подбежала Эстибалис с телефоном в руке и прервала нашу беседу.
– Ты должен это увидеть, Кракен! – выпалила она, остановившись передо мной и стараясь перевести дыхание.
– Я отойду, нам надо договорить. – Я повернулся к могильщику, но тот уже исчез, растворившись среди могил, словно его и не было.
Я мрачно посмотрел на свою напарницу.
– Кажется, у нас важный свидетель. Что там у тебя стряслось? – спросил я с большим раздражением, чем готов был признать.
Эсти пристально смотрела на меня, все еще задыхаясь от бега, и я не мог понять, довольна ли она или, наоборот, встревожена, но от меня не укрылось, что в глазах ее мерцает победный огонек. А может, это было всего лишь облегчение, которого минуту назад не было и в помине.
– Свидетель – ты имеешь в виду садовника? Забудь о нем, ты немедленно должен кое-что увидеть, – повторила она. – Это меняет все дело. Надо срочно поговорить с близнецами, с обоими. Они двадцать лет скрывали от нас правду.
– О чем речь, Эстибалис? – спросил я, изображая интерес. Но слова садовника все еще звучали у меня в голове.
– Посмотри сам, – она поднесла к моему лицу экран своего телефона, – и давай поскорее уйдем отсюда и купим газету.
– Очередной экстренный выпуск «Диарио Алавес»? И чем они удивят на этот раз?
Я взглянул на экран и окаменел.
Передо мной был заголовок, но в первый момент я не понял, о чем он, что сообщает убористая фраза:
УБИЙСТВА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ СТЕНЕ.
ЧТО ЭТО, РЕВНОСТЬ ДВУХ БРАТЬЕВ К НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ?
– Посмотри на фотографии, Кракен. На этот раз никаких сомнений, это не спекуляция. Газета приводит графические доказательства. Убитая пятнадцатилетняя девушка состояла в романтических отношениях как с Тасио, так и с Игнасио. А они соврали: оба утверждали, что с ней незнакомы. Игнасио врал нам в лицо, что ничего не помнит о деле с отчетом по девушке. Как это он не помнит?
