– Почему именно тогда? – спросил ее по телефону рабби Гроссман. – Почему Сара не умерла, когда получила известие об утрате? Вы, наверное, слышали о синдроме возобновления питания. Когда тот, кто прежде голодал, съедает слишком много слишком быстро, и организм не справляется. Взлетает уровень инсулина, сердце идет вразнос. В неблагоприятных случаях – мгновенный летальный исход. Сару убило не горе, а вернувшееся к ней привычное счастье. Будь осторожна, Ханна. Не теряй надежды.
Ханна старалась прислушаться к совету раввина. Звонила учителям, родителям друзей Элси, в полицию, журналистам. Всем, кого знала, всем, с кем общалась по работе: об этом должны были услышать все. И если надо, она была готова обыскать всю землю. С каждым, кому звонила, Ханна разговаривала спокойно и коротко, наводила справки и раздавала указания.
Днем у нее зазвонил телефон, и она схватила трубку, ожидая услышать вести. Но звонил Сэм Моррис, он учил Товию ивриту. Что-то случилось, и на выходных занятий не будет. Идиот. С ним Ханна общалась отрывисто-грубо, чтобы скорей отстал.
После разговора Ханна стояла у окна, ее так и подмывало разбить кулаком стекло. Но она вспомнила совет раввина и помолилась.
На следующее утро за завтраком – на подгорелом тосте застывала сероватая глазунья – Ханна сообщила сыновьям, что в школу они пойдут, как и вчера, и позавчера. Гидеон возмутился, и Ханна прикрикнула на него. «Мне плевать, что говорят люди. Делайте свое дело». Почему сегодня горячий завтрак, спросил Товия, вроде же не выходные. Гидеон пнул его в лодыжку. Братья начали ругаться и прекратили только когда отец ударил кулаками по столу. К еде Эрик не прикоснулся; он выскочил из-за стола, с грохотом уронив стул, и даже не потрудился его поднять. Все оцепенели. Когда отец ушел, Гидеон съел яичницу Эрика. Товия накрыл ладонью материнскую руку.
– Когда мы найдем Элси? – спросил он.
Вечером Эрик тоже не ел. С работы вернулся, когда ужин был в разгаре. Ханна встала, чтобы положить ему горячее с противня из духовки, но Эрик сказал:
– Садись, садись. Я не голоден.
Ханна ответила, что специально оставила порцию для него.
– Кто тебя просил? – сказал Эрик.
Товия спросил отца, почему тот ничего не ест. Эрик откашлялся.
– Порою сосредоточиться мыслями на Боге проще на пустой желудок. – И добавил мягче: – Вроде как в Йом-Кипур.
Эрик перестал не только есть, но и разговаривать с женой. Последнюю пару дней он ложился рано и уходил затемно. А когда они с Ханной оба были дома, избегал оставаться с ней в одной комнате. Сегодня не исключение: отказавшись от ужина, Эрик удалился из кухни.
Когда мальчики доели и вышли из-за стола, Ханна отправилась на поиски мужа. Как она и предполагала, он сидел у себя в кабинете, склонившись над ивритским текстом, и читал, шевеля губами. Услышав, что сзади подошла жена, достал из портфеля свернутую газету, протянул Ханне и вновь углубился в чтение.
Газету Ханна не разворачивала, она и так знала, что там.
дочь-подросток писательницы-мемуаристки пропала из одной из лучших лондонских частных школ. полиция прочесывает реки.
•14-летняя Элси Розенталь пропала из школы для девочек «Леди Хиллари» во вторник в районе обеда, с тех пор ее не видели.
• Мать и писательница Ханна Розенталь предлагает вознаграждение за информацию и говорит, что их семья уповает на Бога: Он вернет ее дочь.
Эти первые предложения раздражали Ханну, она их вставила только чтобы заполнить место. Но редактору они приглянулись (в конце концов, такие клише действуют безотказно), а Ханне не хватило духу затеять спор о стилистике. Главное – объявление опубликовали.
– Ты хочешь об этом поговорить? – спросила Ханна.
Эрик даже не обернулся.
Ханна догадывалась, как это выглядит со стороны: она, как всегда, энергичная и словоохотливая, занимается обычными своими делами. Вечный двигатель: так Эрик называл Ханну, когда только ухаживал за нею. Стоит ей чем-то заняться, и ее уже не остановить.
Разве он никогда не слышал выражение «делать хорошую мину при плохой игре»? Не так-то и просто при сыновьях держать лицо. Прятать боль. Вечером в постели Эрик выключил свет, хотя Ханна еще читала, и повернулся к ней спиной, будто воздвиг между ними стену.
Ханна включила свет.
– Мне тоже больно.
Эрик не спал – просто лежал бревном.
– Ты слышал? Мне тоже больно.
–Ты как-то странно это показываешь.
– То есть лишь потому, что я стараюсь держаться, ты считаешь, мне наплевать?
– Держаться! Ты хоть понимаешь, как глупо это звучит?
– Я не намерена продолжать разговор в таком тоне.
– Так не продолжай, – отрезал Эрик.
Ханна уставилась на скругленную спину мужа. Как же хотелось врезать по ней кулаками.
–Это из-за статьи? Так ты должен меня поздравить.
