–Я тут кое о чем подумал,– начал Карл.– Ты еще меня любишь? Не смейся, блин! Ты же знаешь, как бывает в кино. Парень гуляет с девушкой, развлекает ее по-всякому, двадцать минут – и она уже в него втюрилась. Тридцать максимум.
– Это кино. Там все быстрее, чем в жизни.
–Да знаю я, знаю. Я лишь хочу сказать, что, наверное, мог бы сказать тебе то же самое. Если бы у меня была возможность, ну, знаешь, подумать, подготовиться как-то. Я потому и спрашиваю.
Прежде ей никто такого не говорил. Жаль, что Карл такой Карл и другим не будет.
– Ты хочешь знать, начинать ли тебе готовиться?
– Точняк!
В дальнем конце дороги показались фары, два круглых желтых глаза. Машина сбросила скорость, Элси напряглась: вдруг знакомые. Но пронзительный свист и взрыв грубого хохота развеял ее опасения. Карл как-то сник, и лишь когда машина отъехала на безопасное расстояние, крикнул вслед:
– Мудаки!
Они остановились, Карл повернулся к Элси.
–Это потому что фигура у тебя отпад. Рядом с тобой, наверное, все время кто-нибудь тормозит.
–Только если я иду с каким-нибудь слабаком.
–Видишь! Вот ты опять. Опять споры. Опять враждебность. А я ведь просто пытался сказать тебе что-то приятное.
– Ничего себе ты изъясняешься. Неужели купил словарь?
–Нет! Я, блин, вообще-то умный. Не глупее тебя. Понятия не имею, чего ты все время ко мне цепляешься.
На противоположной стороне улицы лиса перепрыгнула через изгородь и скрылась под калиткой чьего-то сада. Проехала машина, на этот раз медленнее, как будто водитель силился прочитать уличный указатель.
Элси молчала. Карл снова заговорил:
–Курить будешь? Нас с тобой занесло куда-то не туда. Давай начнем сначала. Я хочу с тобой кое-что обсудить. На этот раз по-настоящему. Я тут придумал одну вещь.
Сигарету она взяла, но, когда он потянулся к ней с зажигалкой, шлепнула его по руке. Неужели этот мальчишка правда в нее влюблен? Быстро же она его покорила.
– Говори уже, – сказала Элси.
Карл ухмыльнулся.
– На, тебе пригодится.
Он сунул ей в руку мобильник. Потертый, батарейка примотана скотчем, а когда Элси большими пальцами нажала на кнопки, они защелкали.
Но квадратный экранчик ожил, загорелся.
–Оставь себе,– сказал Карл,– а мне дашь кое-что взамен. Баш на баш.
Что именно, спросила Элси.
– Кое-что, с чем ты никак не можешь расстаться.
Наконец-то Карл сказал что-то, что ее удивило.
– Ты хочешь дедов камушек? Но у меня его нет, папа выкинул его…
– Нет, детка. Кое-что другое. Такое, что можешь дать только ты.
В день своего исчезновения Элси прибыла в школу перед самой утренней регистрацией в половине девятого, отметилась как присутствующая, и ей не поставили красную точку за опоздание. Однокашницы и учительницы подтвердили, что на первых четырех уроках она была. На перемене в одиннадцатом часу Элси сказала Мередит, что чувствует себя плохо и пойдет к медсестре. Вернувшись в класс, сообщила, что медсестра позвонила ее матери и та за нею приедет. Это была ложь, Ханне никто не звонил. Да и за работу медсестра, поглощенная личной драмой (ее жених оказался женат), принялась только в полдень. Ее дверь все утро была заперта, а днем ученицы cтолпились у кабинета, чтобы выяснить, действительно ли оттуда доносятся всхлипы.
Когда перемена закончилась и весь класс направился в блок С на двойной урок французского, Элси ушла в туалет в длинном коридоре, где пряталась следующие полтора часа. В кабинке она сменила школьную форму на юбку и пиджак, которые позаимствовала из материнского шкафа. Ханне Розенталь в ту пору было за сорок, она родила троих, но осталась девически стройной, и вещи сели на ее дочь-подростка как влитые. Шестиклассницы «Леди Хилари» пользовались особыми привилегиями, в том числе правом выходить за территорию школы во время обеденного перерыва – при условии, что у выхода распишутся в журнале присутствия. Еще им разрешалось носить любые юбки и пиджаки вместо унылой формы младшеклассниц. Так что Элси спокойно миновала нового охранника, одетая не в полосатую юбку и бесформенный зеленый блейзер, в котором пришла утром, а в материн темный пиджак. Еще расписаться напротив чужой фамилии – и беги себе на испещренную солнцем улицу.
Родители Карла на неделю улетели в Италию и оставили ему деньги и ключи от машины. Элси сейчас репетировала план. Он встретит ее неподалеку от школы, они укатят на побережье, поселятся в «Юнион» и закажут в номер шампанское. А в полночь разденутся догола и забегут в море. Потом целых два дня свободы, они будут шляться повсюду, точно безумная юная парочка, сбежавшая от родителей и закона. Как Бельмондо и Сиберг в фильме «На последнем дыхании». Вообще-то Элси незачем было исчезать, никому ничего не сказав, запросто можно было придумать алиби. Но она хотела, чтобы родители помучились хоть чуть-чуть. Последнее время они слишком уж с нею строги. И к чему исчезать, если никому на свете нет дела, куда ты подевалась? Ей нравилась эта фраза. «Никому – на свете – нет дела».
