Сказано: в Ган-Эдене Адам получил от ангела Разиэля тайное знание, сокровенные истины о происхождении мира, Б-жественной природе, Промысле Б-жьем и жизни души после смерти. Эти мистические познания вознесли Адама над сонмом небесных созданий, над херувами и сарафами, выше денницы. После грехопадения это знание было утрачено, но другой великий ангел сжалился над плачущим Адамом и вновь явил ему эти истины. Адам передал эти тайные знания Шету, своему третьему сыну, а тот, в свой черед, назначил хранителем каббалы одного из своих потомков. Так это учение незримо для большинства передавали из поколения в поколение. На горе Синай наряду с Десятью заповедями Моше получил тайное учение и поделился им с избранными учениками. Эта древняя мудрость в конце концов из устной традиции перешла в письменную. Сперва в Книгу Ханоха, потом в Сефер Йецира, книгу Творения, и наконец в Зогар, Книгу Сияния, величайшее чудо каббалистики. Наш экземпляр мужу подарили на сороковой день рождения: именно с этого возраста, не ранее, рекомендовано начинать изучение каббалы. И этот занятный подарок с тех пор стоял у нас на полке, можно сказать, нетронутым. По крайней мере, так мы думали. В какой-то момент за нашими спинами к старинному тексту потянулись детские руки; только Элси глубокой ночью листала эти тоненькие страницы, вглядывалась в мрачную сердцевину каббалистического лабиринта. Вот что она читала, когда ее учительница английского впервые вызвала нас в школу для срочного разговора. «Ваша дочь сделала ужасную вещь», – сообщила она. Вдохновившись сказанием об Йифтахе, Элси сочинила историю о том, как честолюбивые родители отдали дочь на заклание.
Разумеется, я была не единственной из наших студентов, кто в пылу ажиотажа, вызванного ожидавшейся книгой Ханны, вдруг заинтересовался каббалой. Но читать об этом в Бодлианской библиотеке мне не хотелось: вдруг кто-то увидит, как я, подобно героям Джеймса[53], снимаю с полок пыльные фолианты, и решит, что я рехнулась. Так что искала я в интернете. Я выяснила, что в Зогар миллион с четвертью слов, а страниц как в многотомном романе Пруста. Но, в отличие от цикла «В поисках утраченного времени», целиком на английский Зогар еще не перевели. Тогда понятно, почему эта книга породила столько легенд, зачастую основанных на недостаточном знании текста. Насколько я поняла, это всего лишь пространное истолкование Торы, но Зогар веками принимали за нечто более зловещее: книгу заклинаний. В средневековой Европе чернокнижники почитали еврейских мистиков могущественными колдунами. Из-за подобных слухов А. Э. Уэйт начал свой труд о каббале с отчаянного призыва: «Мне бы хотелось, чтобы те, кто расценивает
«Дочери Аэндора» вышли на третьей неделе семестра. Основная идея книги в общих чертах сводилась к тому, что Элси, лишившись деда, с которым всегда была близка, заинтересовалась древними способами общения с мертвыми. И ее разыскания, вдохновленные библейскими сказаниями, старинными легендами и фанатичным религиозным пылом, привели ее – в том числе из-за рано проснувшейся сексуальности – к глубочайшим тайнам каббалы, во мраке которых Элси и заплутала. В какой-то момент ее душой овладел демон и обманом внушил ей, что он якобы неупокоенный дух ее деда. С тех пор вся семья сражается с этим демоном. Товия книгу не дочитал, в прямом смысле отшвырнул с отвращением – я слышала, как книга стукнула в мою стену. Прочие же дочитали ее без труда. Вот что писали в рецензии, опубликованной в «Оксфорд стьюдент»: «Как известно, Оскар Уайльд заявил, что не существует книг нравственных и безнравственных, есть лишь те, что написаны хорошо, и те, что написаны плохо. Последнее творение Ханны Розенталь опровергает сентенцию Уайльда: невзирая на черную магию ее прозы, „Дочери Аэндора“ – труд глубоко безнравственный…» Оценка цветистая, но не то чтобы несправедливая. Ужас в том, что книга Ханны оказалась очень читабельной. И данные продаж это подтверждали. Роман взлетел на верхнюю строчку рейтингов, стал бестселлером, эта книга была повсюду: смотрела на нас с витрин магазинов, лежала в кафе на столиках возле чашек с кофе и у читателей на коленях.
Учитывая возмущение, какое внушали читателям материнские качества Ханны, после выхода книги у Товии в колледже вполне могли бы появиться союзники. Снискать сочувствие ему было бы проще простого. Но он по-прежнему видел в людях исключительно худшее, и их нападки на Ханну раздражали Товию едва ли не больше книги.
