В большой семье клювом не щелкают — таков был принцип Александра Кузьмина. Парень в один присест проглотил предложенное угощение, заодно расправившись и с моей булочкой, имевшей несчастье оказаться по соседству. Кузька это сделал не от большой наглости, а чисто машинально. Хорошо до баночки с газировкой не дотянулся, которую я благоразумно убрал на другую сторону стола.
В библиотеке стоял привычный гул: скрипели стулья, щелкали замки портфелей, тихо меж собой переговаривались ученики. Но нам с Кузькой болтать было некогда. Пока я решал алгебру, он во всю строчил реферат по истории, списывая целые абзацы с пятого тома «Современной истории России». Как же хорошо и удобно было лет двадцать назад, когда работы принимались в печатном виде. И даже стучать по клавишам было не обязательно — алгоритмы программ давно научились распознавать устную речь, переводя звуки в слова и цифры. Увы, чиновникам от министерства образования очередное новшество не пришлось по душе.
«Современная молодежь разучилась писать», — утверждали они.
«Подросткам необходимо развивать мелкую моторику», — вторили им психологи.
«Чем больше дети заняты, тем лучше», — радовались родители.
В конечном итоге печатные работы отменили, поэтому пятистраничные рефераты приходилось писать вручную, затрачивая кучу времени и сил. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. С системой проверки на плагиат было покончено. Корявый почерк школьников не распознавала ни одна из существующих ныне программ. Да чего греха таить, сами учителя не всегда разбирали. Чем Кузьма и пользовался, добивая нужный объем за счет чужих мыслей.
Я же погрузился в мир точных наук. Ручка выводила стройный ряд цифр — задачки решались по накатанной. Не такой уж и сложный предмет эта алгебра, нужно просто знать, где какие формулы применять. Ну и иметь немного внимательности, а то раскроешь не те скобки…
— Кузя, а из-за чего конфликт в столовой разгорелся?
Мысли о недавнем происшествии не отпускали, постоянно маяча на заднем фоне. Чуйка подсказывала мне, что просто так все не закончится и худшее ждет впереди.
— Из-за Тоньки.
— Из-за Тоньки? — не поверив, переспросил я. Из-за серой мышки, которая даже на общей фотографии умудрялась сливаться со стеной?
— Тонька в очереди на раздаче стояла, а за ней Сашка. Ну и начал до девчонки докапываться, почему на подносе такая «дешёвская» еда. Сказал, что некоторые с помойки жрать готовы, лишь бы платить поменьше, или с пола.
— И поэтому он скинул булку с подноса? — догадался я
— Прикинь, — и без того широкие ноздри Кузьмы, раздулись от возмущения. — Нашел, над кем издеваться, козлина. Тонька, она же тихая, безобидная. Хорошо, что Дюша рядом оказался, заступился.
Только Дюша и пришел на помощь, остальные просто стояли и смотрели. Вот такой у нас дружный коллектив. И с чего вдруг некоторые решили, что все было хорошо?
Да — мы справляли дни рождения, да — мы ходили в походы и на Новый год сняли большой коттедж, только все это не показатель. И не надо ладони к щекам прикладывать и, покачивая головой, приговаривать: «ой, мамочки, как неожиданно».
Сашка-боксер всегда любил издеваться над людьми, особенно слабыми и безвольными, не способными постоять за себя. И ничего здесь не поделаешь, потому как природа у него гнилая. И Спиридонов чванился деньгами папаши, но делал это по-тихому, опасаясь быть поднятым на смех. И Юнусов любил острое словцо ввернуть про нищебродов и тупое быдло, но схлопотав пару раз по загривку от Дюши, вынужден был цензурировать стендап выступления.
Рука дернулась, отчего двойка вышла кривой, сильно похожей на тройку. Пришлось лишний раз обводить, рисуя жирным. А то с Кузьки станется, перепишет, не задумываясь и огребет.
Готово! Остался последний пример. Решу его и со спокойной душой допью остатки выдохшегося лимонада.
— Привет!
Рука снова дернулась, в этот раз куда сильнее, выводя на тетрадном листке кривую загогулину. Да чтоб тебя…
На свободный стул уселась ее величество Володина. Слишком близко она это сделала, нарушив личное пространство, и коснувшись моего бедра коленкой. Ноздри защекотал приятный мятный аромат: то ли жвачки, то ли крема.
Пальцы до боли сжали ребристый корпус авторучки.
— Чем занимаетесь?
— Никитос мне с алгеброй помогает, — выпалил простодушный Кузька.
— Правда? — девушка сделала вид, что заинтересовалась, разглядывая исписанный тетрадный лист. Придвинулась еще ближе и черные волосы защекотали кожу шеи. — Ой, да это же семьдесят шестая со звездочкой, неужели решил?
Я чувствовал дыхание и тепло, исходящее от ее тела. Кажется, совсем недавно мы вот так вот сидели с Олькой в библиотеке: я обнимал ее за талию, а она украдкой меня целовала. Пыталась в щечку, но я постоянно хитрил, подставляя губы.
— Вот здесь закралась ошибка, — острый ноготок указал на нижнюю строчку.
