— Какая? — заинтересовался Кузьма и склонился над столом, чтобы получше разглядеть.

— Самая обыкновенная, в умножении. Со мной такое постоянно случается, когда устаю. Ребят, может передохнем и по шипучке?

Ошибка у нее закралась, с-сука. И тут едва плотину терпения прорвало.

— Тебе чего здесь надо! — проорал я, так что половина библиотеки обернулась. — Тебя кто звал!?

Тонкий пальчик поспешно покинул поверхность тетрадки — девушка растерянно заморгала. Но тут ей на выручку пришел простодушный Кузьма.

— Никитос, ты чего? Она же нам помочь пытается.

— Я чего, это ты чего?! Разуй глаза или не видишь кто рядом сидит.

— Вижу… Это Маринка, отличная девчонка.

От такого заявления у меня аж дыхание перехватило. Кузька совсем рехнулся или настолько очарован кукольной внешностью змеюки?

— Тебе рассказать, с кем дружит эта отличная девчонка?

Кузька вдруг нахохлился, и стал похож на возмущенного воробья. Торчащие в разные стороны волосы-перья лишь придали достоверности образу.

— Эта девчонка, дружит со всеми, — холодным тоном заметила Володина. Она уже справилась с растерянностью и теперь походила на ледяную королеву, оскорбленную в лучших чувствах. Воробушек по правую руку и её величество по левую — замечательный контраст.

— Иди-ка ты…

Плохое слово едва не сорвалось с губ — помешал Кузька, схвативший вдруг меня за грудки. Безобидный Кузька, с которым за двенадцать лет ни разу толком не поругались.

— Не смей.

— Кузь, ты часом не охренел?

— Слышишь, не смей ее обижать.

Это мир рехнулся или я один спятил?

— Руки убрал, — сказал очень тихо, и Кузька послушался. Решимость вдруг покинула парня, и он снова превратился в серую, нахохлившуюся птицу.

Сидящие рядом ребята активно зашептались, а в дальнем конце зала возникло движение — в нашу сторону направлялась строгая библиотекарша.

Мне бы заткнуться, но бурлящая внутри лава требовала выхода наружу. И я зашипел, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

— Герой значит, да? Кинулся защищать эту… Где же ты был, герой, когда Тоньку унижали в столовой. Почему не встал рядом с Дюшей, защитничек? Или Сашку-боксера мы боимся, потому что в лоб дать может, а с Синицыным можно характер показать, перед красивой девчонкой засветиться. Он же свой, он же бить не станет, так думаешь?

— Молодой человек, покиньте аудиторию, — раздался строгий голос прямо над головой. Ну вот и пожаловал очкастый цербер, охраняющий покой библиотеки. Женщина замерла, ожидая исполнения приказа. Один раз мне вздумалось с ней спорить, когда та на Ольку наехала из-за «дурацкого смеха в неположенном месте». Закончилось все изъятием читательского билета и очередным походом в кабинет директора. Билет мне тогда вернули, но вот очкастая грымза на этом не успокоилась. Хорошо меня запомнила и по малейшему поводу выгоняла за дверь — показательно, и одного. Не важно сколько человек шумело вместе со мной, уходил всегда Синицын.

Я улыбнулся настолько широко, насколько это было возможно, надеясь, что у грымзы от созерцания моей радостной физиономии в горле встанет ком. Поднялся со стула и жизнерадостно сообщил на прощание:

— Кузька, с домашкой ко мне больше не суйся. У тебя теперь есть помощница.

И схватив пиджак со спинки стула, зашагал в сторону выхода.

Последний урок тянулся неимоверно долго. Устали все: и учитель, и ученики, и даже муха, лениво ползающая по краю парты. Правоведенье было на редкость скучным предметом и вел его не менее скучный дедушка, бубнящий монотонным голосом:

— Производственные основания приобретения права собственности связаны с переходом права собственности от прежнего собственника к новому со всеми ограничениями и обременениями.

Называется, собственник на собственнике и собственником погоняет… И что самое удивительное, читал по памяти, не подглядывая в учебник. Громоздил сложные конструкции, ни разу не сбиваясь, избегая лишних слов — сухо, выжато, по делу. Ровно такими же выжатыми были наши мозги, все до последней капли. Сидящая рядом Агнешка, подперла лоб ладонью, делая вид что смотрит в учебник, но я-то видел, что глаза девушки закрыты. Спина вечно шебутного Кузьки застыла каменной стеной, а голова подозрительно поникла — тоже поди спит.

Один Дюша натужно сопел, явно переживая из-за предстоящих разборок за гаражами. Я это сразу понял, потому как Соломатин сидел за партой, тупо уставившись в стену. Сидел молча, не отпуская привычных шуточек. Его же противник наоборот был оживлен и весел. Развил бурную деятельность, а на перемене шептался с кучкой пацанов из секции. И что-то мне подсказывало, именно с ними он и придет на разборки. Поломают уральского богатыря, как пить дать.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги