– А чё это вы здесь делаете???
Влюблённые резко обернулись. На площадке стоял какой-то мужик.
– Да вот, – сказал Даниил, – Беседуем…
– Ну, беседуйте, беседуйте. Я потом покурю, – сказал мужик и испарился.
– Эх ты, горе-волшебник, – поддела Олива Даниила, – А ещё говоришь: нас никто не увидит, я видимость убрал… Ври больше!
– А я ему только сделал видимость. Вот смотри: щас люди мимо пройдут и нас не заметят.
И правда: какие-то женщины поднялись мимо них по лестнице и, даже не обернувшись в их сторону, вошли к себе в квартиру.
– Вот видишь! Это всё я наработал. Я это, как его… Гипнотизёр, вот!
– Хвастун ты, а не гипнотизёр!
– Всё, я обиделся, – он надул губы, – Сойдите, девушка, с моих колен.
– И не подумаю, – спокойно отозвалась Олива, – Мне и тут намана.
Минуты две они сидели молча. Потом она вскинула на него глаза.
– Ну, ты чего? – спросил Даниил.
– Да не, ничего…
– Ну да, "ничего"… Дуб бы догадался, чё сделать надо.
И тут Оливу реально пробило на ржач.
– Вот именно… Дуб бы догадался, а ты нет…
– Я-то давно догадался. Ещё летом, когда мы с тобой на ламповом сидели. Что, не помнишь, как ты ко мне там прижималась?
– Уу, противный! Хочешь, чтоб девушка сама на тебя вешалась?
– Ну, вообще-то я привык, что все девушки на меня вешаются…
– Ах ты, гад! – Олива несильно пихнула его в бок, – Я тебе покажу девушек! Таких девушек покажу, шо не зарадуесся…
– Эй, полегче! – Даниил обхватил её, – Так и убить недолго. Сама бы взяла, так сказать, инициативу…
– Гыыы! Недождёщься нифига ниразу.
– А вот я обижусь, и ждать тя летом не буду. По крайней мере, сделаю вид, что совершенно тебе не рад…
– Ах, так?! – девушка схватила его за куртку и жмякнула об стену, – Ждать он меня не будет! Так вот тебе! Вот!!!
Олива методично била его апстену, а он методично по ней разъезжался. Шапка у него съехала набок, вихры взъерошились. Чудик.
– Любишь меня? Говори щас же!!!
– Не-а.
– Так вот тебе! И вот!!!
– Ой, убила, – он съехал вниз по стене. Олива припёрла его к стенке.
– Любишь, нет?
– Люблю, люблю…
– То-то же.
Олива и Даниил уселись на полу, как два бомжа. Вернее, он – на полу, а она у него на коленях. Он лизнул её в губы. Она засмеялась.
– Ты чего смеёшься?
– Да так, пустяки…
– Нет, ну всё-таки?
– Да не знаю, так… смешно…
Даниил опять полез целоваться. Олива опять фыркнула.
– И даже после этого я не Ипполит.
– Что-что?
– Да фильм вспомнила, "Ирония судьбы" называется…
– И что же там смешного?
– Да у нас с тобой смешнее, чем в фильме. Правду ведь пословица-то говорит: с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведёшь…
– Это ты к чему?
– А помнишь прошлый Новый Год? Я тогда дома торчала за компом, и ты в инете был.
Я в форум залезла и начала там выть, что меня щас вырвет, а ты говоришь: щас, мол, всё выйдет… Помнишь? Мы с тобой тогда одни на форуме и были…
– Да уж… Кто бы мог подумать, что так всё потом получится…
– И не говори…
Мимо них опять прошли люди, обернулись в их сторону и не заметили. Даниил обнял Оливу.
– Интересно, удивятся ли они, когда увидят на нашем месте букет белых цветов? …Когда мужик второй раз вышел на лестницу, они уже вовсю целовались.
– О! – сказал мужик, – А вот это мне уже больше нравицца!
– Пойдём на улицу, – предложила Олива, – Гулять так гулять.
Молодые люди вышли на улицу. Город уже спал, и они были совершенно одни. Пришли на пустынную набережную и пошли вдоль по ней, обнявшись и тихо беседуя, точь-в-точь как полгода назад шли, когда было лето и река блестела на солнце. Олива шла и слушала негромкую быструю речь Даниила словно бы во сне… -…Любовь, искренняя и независимая ни от кого и ни от чего. Пойдёшь против неё – ничего хорошего не выйдет…
– Но ты же сам сказал, что ни к кому не испытываешь привязанности…
– Это совсем другое. Одно дело – любовь, другое – желание быть постоянно рядом.
Привязанность – чувство собственничества. Истина в том, чтобы любить без привязанностей, без сожаления. Просто любить…
– Извини, но я тебя не понимаю. Ты сам знаешь, как я люблю тебя. Ты говоришь, без привязанностей. А я не могу так. Мне страшно представить, как я буду жить без тебя эти семь месяцев. Да я с ума там сойду…
– Не надо так. Это неправильная позиция. А что будет с тобой, когда я исчезну?
– Да ты что это удумал?! Исчезнет он! А я-то как же???
– Видишь, в тебе уже эгоизм просыпается. Пойми, я, может быть, не тот, кем ты хочешь меня видеть. Но я такой. Я умер уже… Я не из мира сего. Тело моё – клетка для души, как бы я хотел освободиться! Зачем ты хочешь надеть на меня оковы?..
– Прости. Прости, я… не хотела. Я не хочу быть обузой для тебя. И я ею не буду…
Они стояли на мосту. Олива была без перчаток, и у неё озябли руки.
– Засунь их мне под свитер, – сказал Даниил, – Что ты как неродная.
Олива обняла его, засунула руки ему под свитер. Ей хотелось плакать. "Ну, рёва-корова, перестань! – мысленно сказала она сама себе, – Опять сырость разводишь, другая бы радовалась". Она и радовалась. Только тому, что он рядом был. Но радость эта была напополам с болью.
– Ну, чего ты? – спросил Даниил. Олива уткнулась лицом в его свитер.
– Дождалась…
