Они стояли, обнявшись, и ещё полчаса никак не могли расстаться. Олива вцепилась в него мёртвой хваткой – клещами не оторвать. …Стрелки на часах показывали половину третьего. Олива не могла уснуть – какое-то жуткое волнение охватило её. Пришла смска от Салтыкова: "Абоненент, ну ты чё недоступен? Звони мне завтра в пять часов. Мы пьяные! Очень!" Через минуту она, быстро одевшись и схватив сумку, выбежала из гостиницы и побежала в сторону центра…
Салтыков и Паха Мочалыч стояли у подъезда и курили. Они только что проводили домой Немезиду, которая уже была так пьяна, что не попадала руками в рукава шубы, а ногами в сапоги. Битый час четверо парней, включая братьев Негодяевых, безуспешно пытались одеть её и выпроводить домой – Немезида ни в какую не хотела уходить.
– Нннет! Я хочу с Саней сфортогррафироваться! – пьяно орала она заплетающимся языком, дрыгая ногами. Сапоги, которые с таким трудом натянули на неё Паха и Салтыков, разлетелись по прихожей в разные стороны.
– Ну йооптыть! – застонал Салтыков, уже сам ослабевший от коньяка, – Зизи, ну я умоляю тебя… Ты же умница, ну будь моей хорошей девочкой…
– Нннет! Изззыди, супостат! – Немезида оттолкнула рукой его скуластую физиономию,
– Я с Саней хочу! Вот он, мой Сааанечка… Дай я тя поцелюлююю…
– Я говорил, не надо было давать ей коньяку, – ворчал Павля на ухо Салтыкову, – Экой ты, господи!
– О! Я знаю, – нашёлся вдруг Салтыков и, обращаясь к Немезиде, фамильярным тоном, усвоенным им раз и навсегда с девушками, произнёс – А куда мы сейчас пойдём!
Одевайся, Зизи! Щас мы к ёлке пойдём – будем хороводы водить, песни петь!
– Пойдём! – воодушевилась Немезида, – Пойдёмте к ёлке, будем петь песни!
Она дала себя одеть, парни приняли её под руки и повели. Ноги не держали её: она спотыкалась и горланила на всю ивановскую:
– Чёрный воооороооон!
Шо ж ты вьёооооссииии
Над моеееееею голоовооооой…
– Смотрите не уроните там её! – крикнул вдогонку Дима Негодяев.
– Да с чего! – ответил Салтыков, – Не уроним – всё нормуль! Зизи, правда нормуль?
– Ик! Ага…
Около ёлки на главной площади города толпились какие-то гопники и сидел пьяный гармонист. Салтыков и тут не растерялся:
– Маэстро! Песню!
Гармонист грянул плясовую. Салтыков схватил одной рукой Немезиду, другой какого-то гопника и через полминуты вокруг ёлки побежал сумасшедший хоровод. Бежали, ускоряясь всё больше и больше, и в конечном итоге один из гопников, не устояв на ногах, грохнулся наземь, а следом за ним, точно пьяные солдатики, упали остальные…
– Куча мала, ребята!
– Да, клёво сегодня отожгли, – смеялся Салтыков, когда они с Павлей уже отвели домой мертвецки пьяную Немезиду.
– Кстати, ну как тебе Олива? – спросил Павля.
– Олива? Ну… – Салтыков жадно затянулся сигаретой и засмеялся, – Чукча она и есть чукча. А впрочем, – хмыкнул он, загасив бычок, – Что-то в ней такое есть.
Не находишь?
– Да, определённо есть какая-то изюминка. Глаза необычные. Вроде я её лицо где-то видел, и в то же время, что-то в ней нездешнее. И акцент…
– Мааасковский!
Внезапно у Салтыкова завибрировал телефон. Пришла смска.
– Ну, Павля! Вспомнишь, вот и оно…
– Что, Олива пишет?
– Да! "Вы где? Я сейчас к вам приду". Пиздец, только этого щас и не хватало! Чё отвечать будем?
– Ну скажи ей, что ты спать лёг.
– Окэ, ща напишу… Вот, отправил! Ну пиздец – время три часа ночи…
– Однако, и правда спать пора, – зевнул Павля.
– Ща докурим и пойдём.
Олива, получив ответ Салтыкова, растерянно остановилась на полдороге. Ей вдруг стало не по себе. Она вспомнила Даниила, его поцелуи, его глаза, и ей стало стыдно. Тоже, поскакушка какая, сорвалась посреди ночи, побежала… Приехала к одному, побежала к другому… "А если б он так же от меня к Никки побежал?" – молнией промелькнуло у неё в голове. Нет, Даниил на такое неспособен, подумала Олива. Каким бы эгоистом и стервецом он ни старался выглядеть, однако не может он сделать подлость, так же как украсть, убить… "Да и смею ли я, такая мерзкая внутри, думать о нём плохо? – подумала она, – Я, которая, встречаясь с одним, побежала среди ночи к другому?! Милый мой, любимый, прости… Я тебя люблю, тебя, тебя одного…" На следующее утро Олива получила смску от Мими с приглашением в гости. Мими приглашала её одну, но без Даниила прийти Олива просто не могла, хоть и знала, что Мими его недолюбливает и считает "чудиком". Он уже ждал её около высотки; когда она соскочила с троллейбуса и устремилась к нему, Даниил весь просиял от радостной улыбки. Отказать ему, пусть даже ради встречи с подругой, которую полгода не видела, Оливе казалось бессердечным.
Дома у Мими был идеальный порядок. Ни пылинки, ни соринки – вся квартира блестела, точно вылизанная. Мими была перфекционисткой: она всё делала, как однажды сказал ей Салтыков, "на пять с плюсом".
Увидев на пороге Оливу в обществе Даниила, Мими на секунду поморщилась, но тут же заулыбалась и обняла подругу.
