– Почему же не может? Он мне друг, с ним прикольно общаться, но как парень он меня абсолютно не интересует, – пояснила Олива, отправляя в рот кисточку красной смородины, – Впрочем, и я его тоже. У него там свои романы с девушками, у меня свои, мы рассказываем друг другу абсолютно всё. Я и про Даниила ему тоже рассказывала, мы с Даниилом даже в гости к нему ходили – и ничего!
– Ну не знаю… – сказала Инна, натягивая от солнца на глаза соломенную шляпу, – Лично я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Это миф!
– Никакой не миф, – Олива даже обиделась.
– Я старше тебя и, поверь, кое-что в этом понимаю, – произнесла Инна назидательным тоном, – Извини, но в ходе твоего разговора с этим приятелем я невольно услышала, что вы спорили о какой-то гостинице. Он что, хочет снять номер для вас двоих? Наверняка же не для того, чтобы ночью вести философские беседы и читать Евангелие! Всё-таки, сестрёнка, ты ещё такая маленькая и наивная…
– В чём же заключается моя наивность? – спросила Олива, – Этот парень мне друг, я к нему очень хорошо отношусь. Он клёвый, так почему бы не потусоваться с ним?
К тому же, с нами будут ещё друзья: Майкл Москалёв, Дима Негодяев…
– Нет, ну а всё-таки, – Инна съела последнюю ягодку и отставила в сторону пустую миску, – Согласись, ситуация, когда парень и девушка ночуют в одной комнате, довольно-таки пикантная…
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я ничего не хочу этим сказать, но тебе следовало бы быть осторожнее.
– Ну уж, насчёт этого ты не беспокойся, – заверила Олива, – То, что ты имеешь ввиду между нами с Салтыковым так же невозможно, как между моей мамой и дядей Эдиком. А если уж говорить начистоту, то замуж я бы пошла за… Гладиатора.
– А кто такой Гладиатор?
– Это тоже парень с форума Агтустуд. Правда, вживую я с ним ещё ни разу не пересекалась, но мы общаемся по аське, и я видела его на фотографии. Надо сказать, он воплощает в себе все качества идеального мужчины.
– Какие же, например?
– Он умный. Красивый. Глаза огромные. Фигура просто потрясающая – накачанная, как у Шварценеггера. Он бодибилдингом занимается. К тому же он объездил всю Западную Европу, год жил в Германии, был и во Франции, и в Голландии, и в Австрии. В общем, перспективный мужик.
– Ты так говоришь, будто товар на витрине выбираешь, – сказала Инна, – Но как же любовь, чувства?
– Любовь… – равнодушно произнесла Олива, – Знаешь, после Даниила я, наверное, утратила способность влюбляться. …Тем временем Андрей Салтыков и Майкл Москалёв гуляли по Питеру. Они только что посетили Зоологический музей и теперь возвращались домой, потягивая пиво из бутылок. Настроение у обоих было превосходное.
– Даже не верится, что мы с тобой уже инженеры, – сказал Майкл, – Ещё месяц назад были студенты, мальчишки, парились из-за экзаменов… А теперь всё это позади…
Да, теперь позади весь этот гемор с учёбой, подумал Салтыков. Диплом у него уже в кармане, он инженер. Цель, к которой они шли в течение пяти лет, наконец, достигнута. Они молоды, им всего двадцать два года, а впереди – долгая-долгая жизнь, все дороги открыты. Салтыков вспомнил, как он радостный, счастливый пришёл домой после защиты диплома, и как гордился им отец. "Ну, сынок, – сказал он тогда, – Поздравляю тебя. Наконец-то ты у меня выучился, вышел в люди. Дай Бог тебе успехов на службе и дальнейшего карьерного роста…" По такому торжественному случаю отец подарил ему крупную сумму денег и Салтыков в первый же вечер пошёл кутить с приятелями. Забурились в клуб, набухались, как водится, до чёртиков. Салтыков мало что помнил с той ночи. Помнил, что выйдя со своей компанией на улицу, встретил Макса Копалина, который тоже защитил диплом и собирался переезжать жить в Питер. Теперь же Копалин был счастлив и пьян, как и все, и, еле держась на ногах, орал на всю улицу:
– Йа ынжынерго!
"Йа ынжынерго", – подумал Салтыков, когда они с Майклом, придя домой, поужинали и легли в постель. Подумал и засмеялся: уж больно ему нравилась эта фраза.
"А завтра приедет Олива, и будет ещё круче, ещё веселей", – счастливо подумал он, и, не успев додумать мысль до конца, крепко заснул молодым здоровым сном.
"Тыдыщ-тыдыщ-тыдыщ-тыдыщ! Это стучат колёса поезда на Питер. Приезжай скорее, готовим культпрограмму!" Олива вытянула ноги в сидячем вагоне поезда Москва-Питер. Отправление в два часа ночи, прибытие в два часа дня. Двенадцать часов чалиться в сидячем положении, и ведь не заснёшь нифига. Мыкалась она, мыкалась, потом плюнула на всё, скинула штиблеты и улеглась на сиденье с ногами.
На перроне её встретил Салтыков. На нём была белая куртка, светлые джинсы.
Светло-русые волосы его, как Олива помнила, при первой встрече зимой ниспадали рваной чёлкой на лоб; теперь же они были коротко острижены. Но Олива всё-таки сразу узнала Салтыкова по его шустрой походке и суетливой манере делать несколько дел одновременно.
– А где же Майкл? – спросила Олива, когда они уже сошли с платформы и нырнули в подземный переход.
– Майкла родители загрузили. Сказал, в шесть освободится только.
