С опровержением тогда выступили несколько учёных, но под общий гул восхищённых аплодисментов их не услышал никто. А всех несогласных так вообще обвинили в неэтичности и зависти к успеху гения. Хольцман давал интервью о неизбежном вымирании человечества без подобных экспериментов. Призывал всех мужчин сдавать биоматериал. Все ему аплодировали стоя, но те, кто был хоть как-то близок к медицине, а не просто копался в вычислениях, создавая роботов из схем, те всё же подозревали его во лжи, но также молчали, дабы не прослыть невеждами и завистниками. Я тоже в этом поначалу копался. Наука не подтверждала такое никак, к тому же все документы по данному эксперименту были засекречены. Нет, безусловно, на своих семинарах он говорил о своей теории, даже показывал всё на картинках, но эта гипотеза об искусственном оплодотворении и развитии яйцеклетки вне тела женщины и до него была всем известна, но одно дело теория, а другое доказательная медицина.
– Подожди, к чему ты ведёшь?
– Я не знаю точно, но что-то здесь происходит, вот только я никак не могу понять что…
Он отошёл от окна и, потирая лоб до красных следов, стал расхаживать широкими шагами по комнате.
– Мёртвый город, больные женщины, в крови которых этот чёртов препарат, новорождённые дети… Хольцман говорил, что детей, созданных подобным искусственным методом, уже больше десяти тысяч, что процесс поставлен на поток.
– Это какой-то кошмар.
– И эти ваши странные дети. Как ты говорила? Они будто бы зависали? Повторяли одни и те же слова, одни и те же действия. Знаешь, что тут случилось четыре месяца назад?
Аманда смотрела на мужа, не отрываясь. Будто сейчас он скажет что-то такое, что навсегда разрушит её хрупкий мир. Оставив от него лишь серу и пепел.
– У нас случился сбой всех программ, все компьютеры сдохли, мы не могли восстановить систему неделю, а когда всё пришло в норму, некоторых роботов пришлось перепрошивать. Думаю, и с андроидами случилось всё то же.
– О господи. – Аманда ахнула, будто вспомнив что-то, но тут же замолчала.
– Что такое? – Он присел рядом, нежно обняв жену.
– Эби никогда не разрешала мне заходить к ней в ванную. Я думала, она просто стеснялась. Но она говорила «нельзя» и закрывалась там одна. Иногда мне казалось, что она просто включает воду и сидит, а после включает фен.
– Андроиды не потеют. И мыть их особо не надо, если только протереть салфеткой.
– Она ведь почти не ела. Каждый раз говорила, что уже пообедала в школе. А зачастую и не разговаривала со мной. Только односложные фразы и короткие слова: «да», «не хочу», «всё в порядке»… Я думала, в ней что-то надломилось после того, как мы потеряли тебя.
– Аманда…
– Нет, я не хочу в это верить. – Она закрыла лицо руками.
– Нам надо всё разузнать. Но прежде я хочу познакомить тебя кое с кем.
Телефон Михаэля задрожал в руке прерывистым сообщением.
– Он уже здесь.
– Кто? – Аманда прислонилась к спинке дивана, прижав колени к себе.
– Не бойся, он свой. Кстати, если бы не он, я бы не вытащил тебя из больницы. Николас – доктор. Слегка не в себе, но об этом потом…
Звук мужских шагов в коридоре – Михаэль припал к дверному глазку.
– Да, это он.
Он открыл дверь, и уже через пару секунд к ним вошёл невысокий мужчина с проплешиной на макушке и в небольших очках. Он был в широком плаще, из-под которого виднелся белый медицинский халат.
Мужчина смотрел на Аманду, не отрываясь, и во взгляде его было столько надежды, что ей даже стало неловко. Она не понимала, чем она может помочь, но если бы знала, то обязательно бы помогла.
– Ты бы хоть халат снял, – посмотрел на него Михаэль.
– К чёрту халат! Вы Аманда? Аманда из Мэйленда?
– Да, – робко сказала она.
– Я знал, – глаза его наполнились слезами, – я знал! – задыхался он, то ли улыбаясь, то ли истерично смеясь.
– Всё это время я думал, что он сумасшедший, – улыбнулся ему Михаэль.
Незнакомец засунул руку в нагрудный карман и, достав из него что-то мелкое, прижал это к груди, не решаясь ей показать.
В его дрожащих руках была смятая фотокарточка, которую он постоянно пытался разгладить.
– Это, – Николас протянул фотографию Аманде, – это моя жена…
Аманда взяла небольшое фото. С него на неё смотрело знакомое женское лицо.
– Вы мистер Одли? – взглянула она на мужчину.
– Да, – закивал он, – а это, это…
– Нора Одли, – произнесла Аманда. Эта храбрая женщина не выдала её, когда могла.
– Она жива?! – вскрикнул он так надрывно, что сам от испуга закрыл себе рот рукой.
– Она жива? – переспросил Михаэль.
– Да, – замялась Аманда.
– Что-то не так? Что с ней?
– После того, как ваш сын заболел, её заподозрили в жестоком обращении с ребёнком и забрали…
– Наш сын?
– Да, маленький Дэнни Одли, он только на год был старше моей Эбигейл.
– Аманда, – посмотрел на неё муж.
– Сначала он перестал разговаривать, – продолжала Аманда, – потом стал повторять слова, впрочем, как и все другие дети.
– Наш сын со мной, – сказал взволнованный мистер Одли, – ему уже двадцать, и он без ума от вашей дочери.
– Кхм, – крякнул в кулак Михаэль.
– Прости, ты не знал, что они встречаются?
– Теперь знаю, спасибо.
