Между зелёным забором и припаркованной у соседнего дома фурой не было и просвета. Одно так плавно переходило в другое, что казалось, будто фура привезла и выгрузила эти квадратные кусты. Кабина её удачно прикрывала единственный вход в гараж, а вот вход в сам дом был уже виден. Они поползли в сторону гаража. Прижались к стене дома, медленно его обходя, зашли за него, и вот уже стояли перед дверью в подвал. Николас прострелил добротный замок, дверь в подвал открылась и запустила их всех.
– Нужно быть осторожнее и держаться подальше от камер. – Николас спускался вниз.
– Почему бы не отключить свет во всём доме? – спросил Михаэль, увидев над дверью щиток.
– Потому что они сразу же это заметят. Из подвала нам лучше не выходить. Камер здесь нет, как и этих андроидных детишек.
Он взбежал по лестнице и проверил дверь, ведущую в дом.
– Закрыто.
– И сколько нам здесь выжидать? – спросила Аманда.
– До ночи. На этих уличных камерах, к счастью, тепловизоров нет.
Они думали, за ними придут через час. Прошло уже несколько часов, а на улицах было всё так же тихо. Скоро вечерняя серость приблизится к темноте ночи – эта темень уже шла с горизонта, забирая с собой облака, парящих под ними птиц и верхушки старых деревьев. Ночь наседала на город, порождая в каждом из них какой-то мертвецкий холод. Николас выглянул в окно – только звук стрекочущих цикад и жужжание мухи, застрявшей в паутине.
«Вот бы у Дэнни всё получилось, – думал он, – надо только дать ему время».
И вдруг, словно молния, пронзившая цветущее дерево, оставив от него лишь выжженную кору, Николаса пронзила такая же яркая и убивающая всё его естество мысль – «А что, если не выйдет? Что, если не получится ничего?! Они так и будут сидеть в этом подвале, дожидаясь, пока за ними придут, а потом просто откроют этим мерзавцам двери и впустят, как незваных гостей, но всё-таки впустят, и он никогда больше не увидит жену? Чёрт возьми!
– Я так не могу! – вдруг сказал Михаэль, смотря на хмурое небо. – Не могу сидеть просто так и ждать. Чего? Пока они нас найдут?
Они все думали об одном и том же – о спасении своих родных.
– Надо идти, – посмотрела на мужа Аманда.
– Ещё не совсем стемнело.
– А когда стемнеет совсем? Может, они тогда и придут? Может, они тоже ждут ночи!
– А ведь Аманда права…
На улице было подозрительно тихо, слишком спокойно для обычного дня. Сначала они шли перебежками, от дома до дома, от машины к машине, но когда стемнело совсем, выпрямились и пошли во весь рост, перебегая, обходя, огибая освещённые фонарями места. К счастью, мест таких было немного.
– Мы дойдем до больницы, схватим дежурного врача и узнаем, в каком отделении ваша дочь.
– Думаешь, врачи тоже из этих?
– В больнице не могут все спать. Кто-то должен следить за больными. А тот, кто не спит, не может не быть в игре.
Михаэль не был столь оптимистичен, но он также не понимал, где вся полиция, чёрт их дери.
– Ни одной полицейской машины…
– А полиция – это тоже часть города, я имею в виду, они здесь живут? – спросил Николас у Аманды.
– Живут, – кивнула она.
Хотя она уже во всём сомневалась. Может, и тот сержант, что вел её дело, был не из здешних. Может, поэтому он не хотел искать её дочь, так как знал, что она никуда не пропадала, что никто из детей никуда не пропал, потому что никто из них и не был ребёнком. Одни чёртовы куклы.
– Если полицейские – это часть города, – рассуждал Николас Одли, – значит, их тоже усыпили. Знаешь, как это бывает, тебе дают иллюзию власти: ты полицейский в городе, судья в городском суде, священник в церкви, а когда дело доходит до главного, тебя просто отключают. Потому что главные – те, кто над тобой.
«Те, кто над тобой, – повторила про себя Аманда, – те, кто склонился над клеткой с крысами. Она была одной из тех подопытных крыс».
– Пришли, – сказал Михаэль.
Перед ними стояло трёхэтажное здание, без проблеска света внутри.
Около больницы – припаркованные «Скорые», без водителей и врачей.
Двери закрыты.
– Сами закрылись? – подёргал за ручку Одли.
– Может, в больницу не пускают газ? – подумал вдруг Михаэль. – Пациенты, которые и так при смерти, от этого самого газа могут и не проснуться.
– Эти ублюдки могут сделать всё, что угодно. – Одли подбирал ключ из своей связки ключей. – Могут пустить газ по коридорам и не пустить в определённые палаты. Те, кто без сознания, и так ничего не сделают. Врачи тоже могут быть как обычные, так и подставные. О, кажется, получилось…
Замок щёлкнул, дверь открылась.
Тишина.
Они прошли стеклянную коробку, открыли вторую дверь, Аманда шла за мужем. Он держал пистолет наготове, прощупывая им пространство.
– Тихо!
Какой-то звук гулял по коридорам, будто детская машинка на пульте.
Николас выглянул из-за угла и тут же заглянул обратно.
– Это мини-робот на колёсах, – шепнул он, – с камерой наверху.
– Он знает, что мы здесь? – шепнула Аманда.
Одли только пожал плечами.
– Может, обычная камера и не подаст сигнал тревоги, а этот чёртов робот может и подать, – сказал он.
