– Думаешь, она не заодно с ними? – смотрел на него Николас Одли, даже не пытаясь говорить тише.
– Я не думаю, я…
Он и сам не заметил, как они встали перед нужной им палатой.
«23-й номер» – значилось на двери.
– Открывай, – сказал Николас медсестре, ожидая засаду, – мы за тобой.
Она потянулась к двери, наклонила дрожащими пальцами дверную ручку, замок щёлкнул, и дверь поддалась.
В синем свете медицинских приборов лежала их Эбигейл.
Аманда замерла, не в силах сделать и шага. Это она, это была её дочь. Спала, будто младенец.
– Эбигейл, – кинулся к ней Михаэль, отсоединяя от неё все приборы, – чем вы её напоили?
– Ничем, – оправдывалась медсестра, – она получала лишь антибиотики и витамины.
– И ещё львиную порцию сонного газа! – рыкнул на неё Михаэль.
– Если город спит, все должны спать, – сказала она.
Что-то сверкнуло у неё в руке – Николас вскрикнул и выругался. Аманда, что ещё секунду назад не могла пошевелиться, выстрелила ей по ногам, боясь стрелять выше, боясь попасть в дочь.
Медсестра ахнула и упала.
– Долбаная фанатичка! – Николас осматривал свой бок.
– Сильно? – спросил Михаэль.
– Не очень. Глубоко не зашла. У этой стервы был скальпель. Скальпель, чёрт бы его побрал!
Медсестра, привязанная к спинке кровати, так и осталась в запертом кабинете. Михаэль нёс дочь на руках.
– Боже, – пошатнулась Аманда.
– Что с тобой?
– А ты не чувствуешь? – принюхивался Ник. – Остатки паров сонного газа. Не спи, Аманда, нам ещё надо найти мою жену в этом чёртовом городишке.
Он порылся в своём рюкзаке и, достав маску-респиратор, передал ей.
– Может, твоя жена так и осталась в полицейском участке?
– Думаешь, они её не отпустили?
Аманда только пожала плечами.
– Мы найдём её, даже не сомневайся, – сказал Михаэль и приподнял дочь. Пусть этот кошмар останется для неё лишь сном.
Он прислушался к Эбигейл и вдруг ему показалось, что дыхание её будто ослабло, да и она словно стала слабей.
– Как она? – Николас увидел на столе в коридоре небольшую лампу и включил. Пространство осветилось тусклым светом.
– Ей нужно больше кислорода, – сказал Михаэль, – она так бледна.
Аманда подбежала к окну и открыла его.
Оглушающая тишина все ещё витала над городом.
– Никто нас так и не ищет? – спросила она.
– Скоро начнут…
Все началось в полночь, а именно без двадцати час. Аманда первая увидела огни на небе и услышала знакомый трескучий шум, будто разбивающий воздух. Вертолёты появились на горизонте, освещая своими прожекторами землю и каждый дом.
Николас Одли следил за ними и никак не мог сообразить, почему они не идут к тому дому, который они оставили им как приманку. Люди в камуфляжной форме осматривали каждый дом, полицейские проезжали по улицам, их было около десяти, по крайней мере, в поле их зрения, а что было там, в других районах, они даже не представляли. Хотя и без того всё стало понятно. Их окружили со всех сторон.
– Да их до черта, – сказал Михаэль.
– До черта, – вздохнул Одли.
Когда так долго держишь всех во лжи, когда созданный тобой мир – один сплошной обман, больше всего на свете ты боишься не мародёров или убийц, ты боишься тех, кто несёт в себе правду, которую ты скрывал.
«И это всё против них троих?» – не верила своим глазам Аманда.
– Пусть попробуют нас найти, – сказал Ник.
– Всё равно ведь найдут, – вздохнул Михаэль, поправляя локоны дочери.
Николас Одли лишь улыбнулся, но ничего не сказал. На него было больно смотреть. Всё время, что они были знакомы, Михаэль только и слышал, что о его жене: Нора сказала бы то, сделала бы это… А теперь он держал на руках свою спящую дочь, тогда как Николас не нашёл никого.
– А их только прибавляется, – вздохнул Ник протяжно, – значит, ты говоришь, она может быть в полицейском участке?
Аманда кивнула и подошла к мужу.
Эбигейл лежала у него на руках как младенец, а он убаюкивал её, как тогда, в первый год её жизни.
«Моя дочь, – повторила она про себя, – как же ты выросла, Эби». Это они украли дочь у неё, каждый её новый день, каждый новый год её жизни, все дни рождения, все праздники и подарки, которые она могла подарить, все улыбки и все тревоги, они украли всю её жизнь. Аманда сжала в руке пистолет и подошла к окну, нацелив его на одну из полицейских машин.
– Нет, – Николас схватил её руку, – ты только выдашь нас!
– Но чего мы ждём?
– Когда всё разрешится!
– Может, ты уже скажешь, какой у нас план?
Динамик радиоточки на одной из больничных стен зашипел раздражающим хрипом, а после издал такой же раздражающий писк, перешедший в знакомый голос:
–
– Хольцман, чёртов ублюдок! – процедил сквозь зубы Михаэль. – Я его за версту узнаю.
Эти динамики кричали откуда-то эхом, Аманда не могла понять, почему этот голос лился с разных сторон, пока не посмотрела в окно: этот голос хрипел с каждой улицы, с каждого динамика на столбе. Аманда и не замечала их раньше.
