– Да, мы улетали на вертолётах. Некоторые из них были с жёнами и детьми, они работали уже по полгода, и именно тогда семьи приехали их навестить. И им ещё повезло. Те, кто оставили родных в своих городах, больше никогда их не встретили. К счастью, у большинства наших учёных просто не было жён и детей.
– Но у кого-то они были…
– Да, и мы поселили их в Мэйленде. Точнее, их жён.
– А детей оставили себе, в этом городе будущего?
– Да, детей мы забрали. У всех.
Следователь смотрел на Хольцмана, не отрываясь. Когда сталкиваются две морали, это как разговор слепого с глухим.
– Как вы разделили людей? Почему вы их разделили? Это же семьи, – вымолвил наконец полицейский, когда желание расквасить этому учёному морду удалось усмирить.
Хольцмана даже затошнило от такой сентиментальности. Может, этот чудак в полицейской форме и правда никогда ни в кого не стрелял, иначе как оправдать этот местечковый гуманизм.
– Когда мир в опасности, – продолжил медленно Хольцман, как по буквам объясняя ребёнку ценности, понятные всем, – когда человечество на грани вымирания, нет никакого времени для сантиментов. К тому же это был мой план Б.
– План Б?
– Да, на случай, если трагедия окажется гораздо больших масштабов.
– И она оказалась…
– Ещё огромнее, чем мы могли предполагать. Я, по правде сказать, думал, что живых городов останется больше, но лава уничтожила почти всё. Стёрла всю жизнь, не оставив ни шанса на будущее. Мы облетали материки, приземлялись на острова, но и там не находили ничего. Ничего, кроме вымершей жизни, только пепел по самые крыши, если где-то они ещё были видны.
– И тогда вы решили использовать тех, кто у вас уже был.
– Чего не сделаешь ради увеличения популяции.
Сержанта перекосило, но профессор этого не заметил – или сделал вид, что не заметил. Ему не было никакого дела ни до сержанта, ни до таких мягкотелых существ, как он.
– Мне нужны были женщины, – смотрел в одну точку Хольцман. – Много женщин. Все до одной. Благо в оставшихся городах их было немало, как среди приехавших, так среди тех, кто изначально в них жил.
– Для чего вам нужны были женщины?
– Для продления человеческого рода.
– А как же искусственное выращивание детей в инкубаторе из уже оплодотворённой яйцеклетки?
Профессор посмотрел на сержанта как на идиота.
– Я вас умоляю, наука ещё до того не дошла.
– Но вы говорили…
– Я много чего говорил, чего не скажешь ради своей идеи.
– Значит, вы решили оплодотворять всех женщин два раза в год?
– В первые два года, да. А когда всё пошло гладко, то и три раза.
– А после изъятия плода возвращали их обратно в город?
– Да.
– Какой срок был у изъятого плода?
– Три месяца. Такой плод нам уже удалось сохранить.
– И они не заметили, что время идёт по-другому? Что уже не лето, а осень, например?
– В этой части материка всегда лето или ранняя осень, в общем, что-то среднее между тем и другим. К тому же после произошедшего катаклизма погода так изменилась, ничто уже не подчинялось привычному ходу вещей, потому и не удивляло уже никого.
– Но всё же, как вы заставили их, – он взял паузу, – как вы заставили нас поверить, что между вчера и сегодня прошло не три месяца, а день?
– Это не так уж и трудно. Сначала вы всех усыпляете, а после меняете дату в календарях и на всех электронных устройствах. Вот только у нас была одна небольшая проблема.
– Какая?
– Дети. Эти женщины и семьи, жившие в городах, были с детьми. Ты можешь обмануть время, но не когда рядом с тобой ребёнок. Это, чёрт возьми, живые часы, они так быстро растут…
– И вы решили отобрать у них детей?
– Да.
– И заменить на таких же?
– Так было спокойнее – и нам, и семьям. Некоторых детей мы вернули отцам, работавшим у нас. Других же определили в нашу школу.
– Но почему вы не вернули мужьям их жён?
– Нам нужны были женщины, – сказал он ещё раз.
– Ах да. Как инкубаторы.
– Вы надеетесь меня пристыдить?
– Думаю, это уже невозможно. Так как же дети? – не прекращал допроса сержант. – Они не помнили ничего? Сколько они прожили с родителями после катастрофы, прежде чем вы их забрали?
– Около двух месяцев, не больше, пока мы решали, как поступить. Потом погрузили всех в сон и забрали детей себе, а ещё через полгода, пока все всё ещё спали, вернули родителям их точные копии.
– За это время вы и создали своих андроидов?
– Разработку человекоподобных андроидов начали задолго до новостей о возможной катастрофе. За десятилетие до того над ними уже трудились другие учёные, которых я также переманил к себе, но для иных целей. Я думал, андроиды заменят людей на производстве и в других рабочих профессиях, не требующих большого ума, а получилось так, что они пригодились нам для куда более важного дела. – Профессор не обратил никакого внимания на осуждающий вздох сержанта и продолжил: – Осталось создать лишь неотличимые от оригинала лица и тела – начинка, как я уже сказал, была давно готова. Конечно, первые копии были не всегда удачны, но вскоре мы заменили и их на новые, более совершенные экземпляры.
– Значит, дети не помнили ничего?
– Чего именно?
– Как жили в Мэйленде с родителями и матерями.
