Туго перебинтованный, постоянно пахнущий горькими травами, лис малодушно прятался в комнате девушек от устрашающей заботы Нэйни. Хотя мог спокойно восстанавливаться в неуютной, но тихой палате лазарета…
Когда игра была уничтожена, проклятие спало. И если для Бэтти и трех других выживших жертв это было хорошим знаком – на следующий же день они пришли в себя, пусть и были еще очень слабы и нуждались в долгом восстановлении… То для Нэйни все необратимо изменилось. И мало кто готов был согласиться, что изменилось в лучшую сторону. Она больше не пыталась убить Вейю и даже извинилась за свое поведение.
А после этого целеустремленно и даже агрессивно начала проявлять знаки внимания к раненому лису. Из тихой и робкой девушки она превратилась в напористую и энергичную покорительницу мужских сердец… Вернее, одного конкретного сердца.
Не останавливала Нэйни даже откровенная холодность лиса. Если раньше одного колкого замечания хватило бы, чтобы она еще долго не осмеливалась даже приблизиться к Йормэ, то теперь Нэйни все недовольство и даже откровенные грубости просто игнорировала.
Вила, которую поведение сестры беспокоило, попыталась поговорить с Нэйни, но та лишь отмахнулась.
– Я чуть не умерла. И уж точно после такого заслуживаю свой кусок счастья.
На этом разговор завершился, так толком и не начавшись, а неутомимая Нэйни вернулась к осаждению неприступного лиса.
Первое время Вейя смотрела на это равнодушно. Она привыкла к тому, что девушки пытались привлечь к себе внимание Йормэ, и ее это не беспокоило. В лисе Вейя была уверена. Поэтому первое время она лишь посмеивалась над комичностью ситуации.
Потому что настолько непробиваемые особы Йормэ давно уже не попадались.
Мажена следила за разворачивающейся любовной драмой с интересом. Ее сержант находился очень далеко, в Дорхе было скучно, а после похорон констебля Шоса делать больше было нечего, и она развлекалась как могла.
Пока восстанавливали управление, городская стража временно прервала свою службу, хотя на жизни города это не сильно сказалось. Эдну же перевезли в соседний город. Она созналась во всем, хотя до последнего отказывалась верить, что душа, которую они поймали ворожбой, не принадлежала ее сестре и теперь в теле Кристиана – последнего родного ей человека, находился какой-то незнакомец.
С Кристианом-Адрианом дела обстояли сложнее. Он мог переместиться настолько далеко, насколько позволял магический резерв. А Кристиан был достаточно сильным и способным магом. Поэтому искать его в Дорхе никто не стал.
Ангус утверждал, что в этом все равно нет смысла. Вейя же была уверена, что ему это просто не нужно. У них была Эдна, согласившаяся взять всю вину на себя, большего капитан и не хотел.
Так и завершилось расследование о странных исчезновениях, превратившееся в дело о противоестественном, черном ведовстве.
Оставалось лишь ждать делегации из столицы и разбирательств, которые, Вейя надеялась, не затянутся надолго. А после всего этого их ждало возвращение домой…
Ну а пока нужно было заботиться о раненом лисе и следить за тем, чтобы Нэйни в любовной горячке не натворила дел.
Поэтому, когда вечером, за некоторое время до ужина, в дверь постучали, Вейя отложила книгу, которую читала, и подошла открыть. Мажена, развлекавшаяся тем, что забрала из библиотеки все подшивки местной газеты за последние десять лет и познавала Дорху через статьи, оторвалась от своего чтения. Она сидела за столом, обложившись толстыми папками, и когда обернулась на дверь, стул под ней обиженно скрипнул.
Даже Йормэ, дремавший на постели Вейи, приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, кто же там пришел. Время шло, и с каждым днем он все с большим нетерпением ждал телеграмму о том, что капитан Каннэй выехал и скоро будет в Дорхе.
Но телеграмма все не приходила.
На пороге, с чашкой травяного чая на подносе, стояла Нэйни. Она скривилась, увидев Вейю.
– Йормэ здесь?
– Сержант Рэйтан отдыхает. – сухо ответила саламандра.
Сразу за этим раздался злорадный смешок Мажены. Она заметила, что выдержка Вейи сдает, и очень скоро саламандра, старавшаяся с пониманием относиться к поклонницам Йормэ, должна была полностью потерять терпение.
Мажена, в отличие от неуверенного в чувствах Вейи лиса, точно знала, что Вейя не отступит в сторону и, если будет нужно, станет бороться. Хотя ведьме было решительно непонятно, что такого особенного было в Йормэ, чтобы сражаться за него с неуравновешенными девицами.
– Но его нет в своей комнате. – Нэйни встала на носочки, чтобы заглянуть через плечо Вейе, и удовлетворенно кивнула, увидев успевшего сесть на постели лиса. – Отлично.
Не дожидаясь, пока ее пропустят, Нэйни пошла на таран, угрожающе держа перед собой поднос. Вейя отступила, пораженная таким напором.
Мажена с интересом подалась вперед. Принюхалась.
Обоняние у нее было обычным, человеческим, и ничего учуять она все равно не смогла бы, но Нэйни невольно напряглась.
– Я принесла травяной чай. Он поможет скорее залечить рану. – улыбаясь, сказала она.
