Прогремел выстрел. Меня трепануло отдачей, я дернул дробовик на себя, и тут с Еремеем произошло странное: его лицо перекосило от боли, глаза потухли, хлынули слезы, рот раскрылся в беззвучном крике. По нему будто бы прокатилась багряная световая волна. Ноги его подкосились, и он рухнул на колени — я опустил тесак на его шею, подставленную будто бы для этого.
Н-на!
Хрустнули позвонки. Брызнула кровь. Хотелось увидеть, как покатится его отсеченная башка, и я опустил тесак еще раз на шею тела, дергающегося в агонии. Скр-р-р!
Да что такое⁈ Пронзительный крик заставил меня перевести взгляд на Карину, зажимающую рану сбоку на животе — Еремей невольно подстрелил свою подстилку.
От моего былого хладнокровия и следа не осталось. Вид ее крови распалил мою «Ярость» еще больше — еще одна тварь! Шалава! Изменница! Такое нельзя прощать!
— Сдохни! — прорычал я и направился к ней.
О, как сладок был ужас, плескающийся в ее расширенных зрачках! Бойся меня, я твоя смерть!
— Не надо, Денис! — провизжала Лиза.
Она кинулась ко мне, чтобы остановить, но я легким движением отбросил ее.
Схватил Карину за волосы, вздернул на ноги. Ее страх перетекал в меня, питал силой. Хотелось больше и больше страха.
И тут действие «Ярости» закончилось, и я осознал, что Карина что-то говорит.
— Денис… Понимаю, что прощения мне нет, — дрожащими губами пролопотала она. — Я все поняла. Я ошиблась! О, как же я ошиблась! Ну прости меня. Прости, прости! Делай со мной, что хочешь, только прости. Хочешь — убей!
— Бог простит… — мрачно проговорил я. — Неинтересно.
«Ярость» вся вышла, и я будто выгорел изнутри, лишившись эмоций. Сейчас меня больше интересовало, что именно произошло с Еремеем, что позволило мне нанести решающий удар.
Я отшвырнул Карину и повернулся к Кукушкину. «Гуру» затих, но продолжал функционировать. Правда, судя по активности, оставалось ему недолго.
— Денис, послушай, — продолжала умолять Карина. — Я знаю, ты считаешь меня мразью. Я мразь, да. Гнусная мразь! Променяла тебя на эту гниду. И если я сдохну… А я по-любому сдохну, так лучше от тебя, чем от пули… Это справедливо. Так и знай.
— Да заткнись уже… — пробормотал я, не слушая, потому что увидел системку Кукушкина:
Что-о? Сдох «гуру» у меня на глазах, даже не дернувшись напоследок в агонии. Просто угас, когда жизнь из него вытекла, но шокировало меня другое!
Не претендент, а оболочка? Я протер глаза, еще раз посмотрел на затихшее тело, и меня замутило от вида головы, которая держалась на оголенных позвонках.
Это ведь я только что сделал…
После того, как «Ярость» закончилась, кружилась голова, сконцентрироваться удавалось с трудом, мысли разбегались.
Я ухватился за главную: Еремей лишился уровней.
Еремей. Был. Обнулен.
Кто это сделал, понятно. Больше некому. Только она.
— Лиза? — посмотрев на нее, задумчиво произнес я.
Неужели пыталась помочь? Или даже спасти, решив, что мне угрожает опасность? Да я бы и сам справился. Наверное.
Впрочем, важно другое — Лиза обнулила Кукушкина, а значит, и меня сможет лишить уровней. Точнее уровня. Первого. Что ж, не жалко, проще качаться будет. Главное, чтобы она мозги мне не задурманила, как всем членам общины. Но раз я еще при уровне, значит, либо она бессильна перед чистильщиком, либо и правда ей так не понравилось у Папаши, что она предпочла себя обнаружить.
Я посмотрел на нее. Она, видимо, почувствовав во мне угрозу, начала пятиться, споткнулась, плюхнулась на задницу и начала перебирать ногами, отползая к морю спиной вперед. Так вот ты какой, вор уровней… Хм. А ведь все сходится.
— Денис, клянусь, что я не враг тебе! — крикнула Лиза. От волнения в ее речи прорезался акцент. — Я хочу помочь!
— Хреновая ты актриса, — сплюнул я. — А вот воровайка… Черт, ну надо же!
И что с ней делать? С ней и с этой… змеей подколодной?
Я глянул на Карину. Она лежала на боку, поджав ноги, и стонала. Притворяется?
Черт, нет! Она умирает, а не притворяется — вон крови сколько натекло! Похоже, задело выстрелом Еремея. Вот же мудак, а!
Подняв дробовик, я мельком изучил его свойства:
Оружие было обычным, что значило, что и его, наверное, можно будет как-то модифицировать. Но как, думать было не время и не место.
Я подошел к Карине. При этом я не выпускал из поля зрения Лизу, которая продолжала пятиться.
