– Без проблем, – отвечает Леандро, небрежно отмахиваясь.
Взгляд Картера от Леандро переходит на нас с Джеттом, стоящих у него за спиной.
– Картер, это моя подруга Индия и ее сын, Джетт. Джетт – фанат Формулы-1. Индия, Джетт – это Картер Симмонс.
Картер Симмонс. Теперь я вспомнила его. Вспомнила аварию. Леандро и Картер были в одной команде, той, в которой Леандро является пилотом до сих пор.
Картер попал в аварию в первый же год. Его левая рука была частично раздроблена, из-за чего даже после восстановления осталась ограниченность движений. Это был его первый и последний год. Помню, в новостях была сильная шумиха по этому поводу, ведь он был многообещающим молодым пилотом. На него возлагали большие надежды.
Трагично, что его карьера оборвалась, едва успев начаться.
– Фанат гонок, да? – обращается Картер к Джетту. – Ну, сегодня ты проводишь время с легендой. Это, должно быть, довольно круто.
– Точно, – усмехается Джетт Леандро.
– Нравится участвовать в гонках?
– Я хожу на картинг, когда могу.
– И как ты, хорош?
– Ну, неплох, – Джетт пожимает плечами.
Картер улыбается.
– У меня предчувствие, что, вероятно, ты лучше, чем просто неплох. Тебе следует приходить иногда и пытаться кататься здесь.
– Это было бы потрясно, – Джетт сияет.
– Круто. Итак, ребята, могу я принести вам чего-нибудь выпить? – спрашивает Картер.
– Черный кофе, пожалуйста, – прошу я, трясясь.
Я оделась потеплее: в джинсы, джемпер и теплую куртку, – но меня все равно пробирает холод.
– Черный кофе. Сильва, ты что будешь?
– То же, что и Индия.
– Окей. Ну, Джетт, почему бы тебе не пойти со мной? Не помешает пара свободных рук. Тогда я смогу представить тебя парням, участвующим в сегодняшних гонках.
Джетт смотрит на меня, проверяя, согласна ли я, и я улыбаюсь ему в ответ, подбадривая.
Он уходит с Картером.
– Хочешь присесть? – Леандро показывает на кресла рядом со смотровой зоной.
– Конечно.
Я подхожу и сажусь, Леандро устраивается рядом со мной.
Сейчас я так чувствительна к нему, но на самом деле не хочу этого.
– Кажется, Джетт может сам себя развлечь, – говорит Леандро.
– Здесь он в своей стихии, – улыбаюсь я.
Вижу, как он наклоняется вперед, руками облокачиваясь на ручки кресла. Он смотрит, как карты на трассе делают прогревочный круг. Леандро издает звук, ужасно похожий на желание.
– Ты правда скучаешь по этому, – это не вопрос. Я и так это знаю.
Он поворачивает голову ко мне и рукой подпирает щеку.
– Как я могу скучать по чему-то до боли, но в тоже время быть напуганным этим до ужаса?
– Обычно то, что мы любим, и пугает нас больше всего.
Прежде чем снова посмотреть на трек, он долго смотрит на меня.
– Как ты попал в мир гонок? – я наклоняюсь вперед, размещая руки на подлокотниках.
– Отец был чемпионом мира по ралли. И я начинал с этого, но интерес к Формуле-1 был сильнее. Гонки давались мне с легкостью. Я хотел двигаться в этом направлении, и отец полностью поддерживал меня.
– Должно быть, он гордится тобой.
– Гордился, – в его улыбке кроется грусть. – Он умер. Сразу после первого моего года в Формуле-1. Сердечный приступ.
В груди все сжалось от боли за него, из-за его потери.
– Мне жаль.
– Это было давно, – он пожимает плечами.
Хотелось бы мне, чтобы он не делал так: не отмахивался от боли, словно она ничего не значит.
Замечаю, что он смотрит на меня.
– Что такое? – спрашиваю я застенчиво.
– У меня есть вопрос, но мне страшно спросить. Не хочу пересечь границу, допустимую этикой.
Я смеряю его взглядом.
– Я же извинилась за эти слова. Но, строго говоря, это правда. Общение с тобой неэтично.
– Кто сказал?
– Совет медицинских профессий[4].
– Ой, да что они знают? – усмехается он.
Слишком много. Если бы они могли видеть меня сейчас, то рассердились бы и помахали перед моим лицом лицензией на практику.
– Ну и, в чем вопрос? – знаю, что захожу на опасную территорию, но чувствую себя обязанной ему. И часть меня хочет дать ему ответ.
– Отец Джетта… где он?
Я мгновенно застываю. Мне приходится постараться, чтобы сглотнуть.
– Не рядом.
– Когда вы поженились?
– Это уже второй, – я улыбаюсь, так что пока не похожа на законченную стерву.
– Справедливо, – он пожимает плечами и не давит на меня.
Но я хочу ответить.
– Мы не были женаты. Я была молода и наивна. Но, несмотря на эту наивность, я получила лучший подарок в жизни.
– Он чудесный ребенок.
– Именно так, – я улыбаюсь.
– Ладно, у меня есть еще вопрос, последний.
Я бросаю на него взгляд, который заставляет его рассмеяться.
– Конечно. Почему нет? – я отмахиваюсь небрежно. Честно говоря, мне нравится общаться с ним вот так.
– Парень, с которым ты встречаешься. Ну правда, ты достойна большего.
Я хмурюсь оттого, что разговор зашел в неожиданное русло, и выхожу из себя.
– То же могу сказать о тебе.
– Что ты имеешь в виду? – в его голосе есть те же защитные нотки, что и в моем.
– Кэт Вискер. Ну, то есть ты серьезно? – я пытаюсь не закатить глаза. – Ты достоин лучшего, Леандро.
– Это говорит психотерапевт? – его голос вдруг становится таким отстраненным, что я не могу его понять.
