Желание полностью

– А, ну тогда мне можно не дарить его тебе. – Он кивком показывает на мой рюкзак. – Вместо этого мы могли бы просто позаниматься.

– Да… то есть нет. Мне хочется позаниматься, но если у тебя уже есть второй подарок, я не против развернуть его. – Я бы погрешила против истины, сказав, что мне не любопытно узнать, что это. Может быть, Хадсон и ведет себя так, будто ему на все плевать, но правда состоит в том, что он очень тщательно обдумывает все, что делает, – так что мне очень интересно, что он приготовил для меня и почему он решил, что этот подарок можно будет открыть, только когда мы останемся одни.

– Это один из тех подарков, которые лучше преподносить, пока они свежи, – говорит он.

– Как цветы? – спрашиваю я, наклонившись, чтобы понюхать великолепный букет полевых цветов на столе. – Они чудесны!

– Нет, Грейс. – Он смеется. – Не как цветы. – Он показывает на три черных камешка, лежащие на углу стола. Один из них круглый с зазубренными краями, другой треугольный, а третий квадратный. – Какой из них тебе больше по вкусу?

– Какой камешек? – уточняю я, потому что Хадсон никогда не делает того, чего ты от него ждешь.

– Да. – Он закатывает глаза. – Какой камешек ты бы предпочла?

Никакой? Меня никогда не интересовали камни… что странно, если учесть, что я горгулья. Но я не могу сказать ему этого, ведь он приложил столько усилий, чтобы устроить все это.

– Не знаю. Думаю, больше всего мне нравится вот этот, квадратный, – отвечаю я, беря его. Несколько секунд я разглядываю камень, планируя положить его в рюкзак, но теперь Хадсон смотрит на меня так, будто понятия не имеет, что ему делать со мной. Что вполне устраивает меня – ведь я никогда не знаю, что мне делать с ним.

– Не могла бы ты отдать его мне? – спрашивает он, протянув руку.

– Ты же сам сказал, что он мой, – говорю я, кладя камешек на его ладонь.

– Верно. Просто надо немного подождать.

Он сжимает камешек в кулаке. Изо всех сил.

Сперва мне кажется, что он тронулся, но, когда секунды превращаются в минуты, мне приходит в голову мысль, настолько чудная, что я не могу в нее поверить. Однако… Я беру один из оставшихся камешков и пытаюсь вспомнить то, что успела узнать о камнях во время шестинедельного курса геологии в девятом классе.

– Боже! – У меня округляются глаза. – Это углерод?

Он улыбается и слегка шевелит бровями.

– Как такое возможно? Я знаю, вампиры сильны, но разве тебе не нужны все твои способности, чтобы…

– Нет, для этого они мне не нужны. Я же не могу убедить углерод сделать нечто такое, чего он не хочет. – Он подмигивает мне.

Он продолжает стискивать камешек еще минуту, и, когда разжимает кулак, на его ладони вместо куска углерода лежит бриллиант – и не абы какой, а по меньшей мере пятикаратный. Он прекрасен, великолепен, но я ничего не понимаю.

– Я думала… Я не могу… Разве их не надо шлифовать? – спрашиваю я. – Ведь обычно они не бывают такими, верно?

Он вскидывает бровь.

– Какими?

– Безупречными, – шепчу я.

Он ухмыляется.

– Не только великаны способны использовать магию земли. К тому же ты достойна чего-то безупречного.

И он кладет этот бриллиант, самый великолепный и безупречный, который я когда-либо видела, на мою ладонь.

– С днем рождения, Грейс.

– С днем рождения, Хадсон.

Он опять ухмыляется, и, когда до меня доходит, что я сейчас сказала, я чувствую, что краснею.

– Я хотела сказать… я не… – Я заставляю себя замолчать и делаю глубокий вдох. Я совсем не привыкла чувствовать себя такой косноязычной в присутствии Хадсона, но сейчас этот поцелуй и все, что случилось потом, совершенно взорвали мой мозг. – Спасибо, – говорю я наконец, потом ухмыляюсь. – Я чувствую себя, как Лоис Лейн.

Увидев, что ему непонятно, о чем я, я напоминаю:

– Ну, знаешь, я про тот фильм. Супермен превращает уголь в бриллиант и дарит его Лоис.

Он опять поднимает бровь.

– Я не смотрел этот фильм, но думаю, мы оба можем согласиться, что я бы вполне мог надрать задницу Супермену.

Я закатываю глаза и хихикаю. Я сопряжена с самым самоуверенным парнем в истории. Но я бы не стала ничего в нем менять.

– Что ж, спасибо.

– Обращайся. – Его улыбка становится мягче, нежнее… уязвимее, чем когда-либо. Но тут он касается моего рюкзака и говорит: – Так вот, насчет этих Салемских ведовских процессов…

Я закончила.

Я закончила, я закончила, наконец-то этому пришел конец!

Я отодвигаюсь от стола и едва не пускаюсь в пляс, неся свою наконец-то завершенную выпускную работу по магической истории на стол преподавательницы. Я ни под каким видом не стану ждать оценки. Да, я не получу A, но я точно знаю, что она поставит мне проходной балл, а сегодня только это и имеет значение.

Затем я поворачиваюсь и выхожу с последнего школьного урока в своей жизни.

Это одновременно и здорово и странно.

И тут я вижу, что напротив двери моего класса, прислонясь к стене, стоит Флинт, сложив руки на груди и широко улыбаясь.

– Похоже, ты очень довольна собой, Новенькая.

– Да, очень.