– Так что будет сегодня вечером? – спрашивает Мэйси, время от временя закидывая в рот картошку фри. – И что нам надо надеть? Мы будем гулять или…
Флинт смеется.
– Вероятно, гулять мы будем не так уж много. Но надень что-нибудь удобное – и возьми куртку.
Мэйси гримасничает.
– Это мне ни о чем не говорит.
– Я знаю. – Он выглядит очень довольным собой.
– Лука, сделай что-нибудь со своим бойфрендом, – хнычу я.
– Я с ним уже много чего делал, – отвечает Лука. – Так что тебе надо выражаться поконкретней.
– Да ладно! – Флинт смущен, но одновременно явно доволен, а Мэйси прыскает со смеху… как и все остальные.
Иден говорит:
– Как мило, – затем забивается с Лукой, который тоже определенно очень горд собой.
А я смотрю на все это с широченной улыбкой на лице. Потому что об этом я вчера и говорила Нури. Вот за что я борюсь. И если придется – умру.
– Это невероятно, – говорит Мэйси три часа спустя, когда мы в сгущающихся сумерках идем по Таймс-сквер. Солнце вот-вот зайдет, и все вокруг выкрашено в фиолетовые и синие тона.
– Да, невероятно, – соглашаюсь я, поскольку есть нечто сюрреалистичное в том, что я гуляю по Нью-Йорку всего за неделю до выпуска из старшей школы. И не просто по Нью-Йорку, а по самой знаковой его части: по Таймс-сквер и Бродвею.
Моя мать была фанаткой бродвейских мюзиклов и часто говорила мне, что летом, после того, как я окончу школу, мы проведем неделю в Нью-Йорке и сходим на «Гамильтона» и «Чумовые сапоги» или на какие-то другие мюзиклы, которые придутся нам по вкусу. И теперь, когда я перед самым окончанием школы оказалась здесь, но без нее, мне грустно.
Весь день я пыталась не обращать внимания на эту грусть – в этом мне помогали мысли о Хадсоне и Нури, – но теперь, когда я стою перед Театром Ричарда Роджерса, где идет «Гамильтон», я не могу не думать о маме. Не могу не думать о том, как она напевала песни из мюзиклов на кухне, раскладывая на столе травы и цветы для своих чаев. Не могу не думать о том, что через несколько дней, перед выпускным она не будет причесывать меня.
Не могу не думать о том, как мне ее не хватает… и о том, сколько вопросов мне хотелось бы ей задать об этом новом мире, в котором я теперь живу, включая вопрос о том, знала ли она. Если да, то почему она ничего мне не сказала?
Большую часть времени я учусь жить без них. Но порой меня вдруг настигает печаль, как это случилось сейчас, когда боль пронзает и накрывает меня всю.
– Ты его когда-нибудь видела? – спрашивает Хадсон, и до меня доходит, что я слишком долго стояла, уставившись на фасад театра.
– Нет. – Я отворачиваюсь и шарю глазами по Таймс-сквер в попытке сосредоточиться на чем-нибудь другом.
– Эй, ты в порядке? – Беззаботность в тоне Хадсона сменяется тревогой.
– Да, – отвечаю я, потому что так оно и есть.
Потому что так должно быть.
– А что теперь? – осведомляется Мэйси, глядя вместе со всеми на неоновое разноцветье Таймс-сквер. На стенах сияют афиши, картинки размером с небольшое здание. Везде люди, машины, улица полна голосов и звуков автомобильных гудков. Это организованный хаос, который на самом деле не так уж организован, но почему-то все равно работает.
Я смотрю на тысячи прохожих и думаю об одном:
– Думаю, нам надо дождаться Флинта, – говорит Иден, втиснувшись между продавцом хот-догов и таксистом, который спорит с пассажиром.
– Да, но как это устроить? – удивляюсь я. – Ведь здесь так много народу.
– Да, много, – вторит мне Мэйси.
– Я уверен, что у драконов есть какой-то козырь в рукаве, – предполагает Лука. – Иначе какой смысл приглашать нас сюда?
– Я знаю, – соглашается Мэйси. – Но где же они?
Мы стоим в середине улицы и смотрим на отели «Нью-Йорк Дабл-Ю» и «Марриотт-Маркиз», а также на несколько других зданий, названия которых я не стала искать в интернете. Изрезанное крышами небоскребов небо над нашими головами расцвечено оранжевым и фиолетовым, и я не могу избавиться от чувства, что драконы где-то рядом и просто чего-то ждут. Но чего?
– Вон он! – Лука указывает на запруженный людьми пятачок перед рестораном «Джуниорз», и я действительно вижу Флинта, пробирающегося сквозь толпу с широкой улыбкой на лице.
– Извините, что заставил вас ждать, – говорит он, подойдя. – Я задержался, помогая Двору с последними штрихами, но теперь все путем. Вы готовы?
– И еще как, – отвечает Мэйси. – Но где это?
Он подмигивает ей.
– Пойдемте. Я вам покажу. – И входит в дверь отеля «Мариотт-Маркиз».
Мы переглядываемся, но в конце концов входим вслед за ним через вращающуюся дверь.
Хадсон шагает рядом со мной, засунув руки в карманы, и вид у него при этом такой, будто он делал это уже много раз. Мои брови взлетают вверх, и я шепчу:
– Ты что, уже бывал на этом празднике?
Он встречается со мной взглядом и улыбается.
– Ну конечно.
Остальные обгоняют нас, и я поворачиваюсь к Хадсону и широко улыбаюсь.
– Тогда ты можешь мне сказать. Праздник проходит здесь?
