– Кто это? – хрипло и взволнованно спрашивает Мэйси, когда золотистые драконы поворачивают и пролетают вдоль улицы в очередной раз.
– Золотые драконы, – отвечает Иден, и в голосе ее звучит благоговение. – Это самые ловкие драконы на свете. Они путешествуют по миру, устраивая шоу и помогая обучать других драконов.
– Первый отряд Золотых драконов собрался более тысячи лет назад, – подхватывает Флинт, и в его голосе слышится такое же почтение, как и в голосе Иден. – Тогда Лударес был не просто игрой, тогда он не просто решал, кому быть членом Круга, от его итогов зависело, кому жить, а кому умереть. Драконы отдавали этому отряду своих самых лучших летунов, чтобы те обучили их, и медленно, но верно отряд Золотых драконов помог нам перестать прятаться и выбраться из бедности. Он помог нам обрести наш нынешний статус и стать Двором драконов, который может устраивать все это.
Золотые драконы опять поворачивают и летят вдоль Сорок пятой улицы так быстро, что преодолевают звуковой барьер, свист от их полета так громок, что даже прохожие внизу начинают оглядываться, пытаясь понять, что это было.
Все гости разражаются аплодисментами и приветственными выкриками, и это продолжается до тех пор, пока над нашими головами не начинают взрываться огни нового фейерверка, освещая всю улицу, как будто с неба идет золотой дождь.
Когда шоу наконец завершается, Флинт присоединяется к своим родителям, чтобы приветствовать гостей. Это утомительная работа – Нури и Эйден стоят на возвышении, приветствуя каждого, кто хочет познакомиться или поговорить с королевской семьей. Флинт говорит, что на это может уйти весь вечер, и советует нам просто погулять.
Лука уходит вместе с ним, а мы вчетвером начинаем бродить по воздуху над Сорок пятой улицей, ища что-нибудь интересное.
И находим.
Маршрут парада проходил по Седьмой авеню, потому что вся Сорок пятая улица уставлена торговыми палатками драконов, где продается всякая всячина – от щипчиков для когтей до пилюль для усиления драконьего огня. И хотя вышеупомянутые товары нам не нужны, мы находим массу вещей, на которые можно поглазеть, которые можно примерить или купить.
Хадсон обнаруживает две виниловых пластинки, которые, по его уверениям, необходимы для его коллекции:
Я не нахожу ничего такого, без чего не могла бы жить, пока мы не доходим до художника, рисующего шаржи. Я долго упрашиваю остальных попозировать вместе со мной, и после долгих уговоров они соглашаются. Работа над рисунком занимает около пятнадцати минут, и когда я вижу его, у меня сжимается горло.
Хадсон изображен в виде менеджера женской музыкальной группы, состоящей из Мэйси, Иден и меня, его напомаженные волосы стоят дыбом, а длинные клыки торчат изо рта. На переднем плане стоит Мэйси с большими томными глазами и напевает в микрофон, справа от нее Иден играет на саксофоне и смотрит на зрителя подозрительным взглядом, переданным невероятно точно. А я играю на бубне, но вместо того чтобы призывно глядеть на зрителей, смотрю на Хадсона… а он на меня.
Мэйси и Иден смеются над этим шаржем, а Хадсон молчит, как и я, что смущает меня еще больше. В конце концов я сворачиваю его в трубочку и кладу в рюкзак, чтобы рассмотреть позже. Как-никак это всего лишь сувенир на память об этом вечере – не больше.
Часа через два Флинт присылает нам сообщение, в котором пишет, что он все еще занят, и дает информацию о том, где на Сорок пятой улице и Седьмой авеню есть двери, через которые можно попасть вниз. Но мы предпочитаем продолжать наблюдать за празднеством драконов и, пройдя до конца Бродвея, доходим до здания Двора драконов, а это мили три. Мы не собирались заходить так далеко, но это так приятно – просто гулять, заглядывая в торговые палатки, вести себя как обычные люди, от которых не зависят судьбы мира, – что мы не можем устоять.
Добравшись по верху до здания Двора драконов, мы обнаруживаем перед ним что-то вроде танцплощадки. Здесь играет громкая музыка, полно гостей и царит веселье. Но нам хочется пить после нашей прогулки и снеков, которые мы купили по дороге, так что мы хватаем по бутылке у бара и садимся на несколько минут, чтобы попить воды и посмотреть на гостей.
Минут через десять я замечаю, что Мэйси то и дело поводит плечами и постукивает ногой, как будто ей хочется танцевать. Прежняя Мэйси – такая, какой она была до гибели Зевьера – просто вскочила бы и без раздумий выбежала на танцпол. Но нынешняя Мэйси более осторожна, менее неугомонна, и поскольку я люблю свою кузину, мне от этого грустно. Я собираюсь встать и пригласить ее на танец, но меня опережает Хадсон. Мэйси удивлена, но рада и позволяет ему вывести себя на танцпол.
