– Его самого увлекла фотографией его мама. Это так здорово, так что я буду снимать и потом, когда вернусь домой.
– Ты бываешь у него в гостях?
Я удивилась, почему ее, похоже, совсем не интересует мое новое увлечение.
– Иногда.
– А его родители при этом дома?
Только теперь я вдруг поняла, чем вызваны эти расспросы.
– Его мама всегда дома. И обычно младшие братья тоже.
– А-а, – только и сказала она, но в этом кратком возгласе я уловила облегчение.
– Хочешь посмотреть фотографии, которые я сняла?
Некоторое время она шла молча.
– Это, конечно, замечательно, что у тебя появилось хобби, но не лучше ли тебе было бы вместо него сосредоточиться на учебе? Может, свободное время полезнее посвятить самостоятельным занятиям?
– Я и так занимаюсь самостоятельно, – ответила я и поняла, что оправдываюсь. – Ты же видела мои оценки, я уже неплохо продвинулась в этом семестре.
Краем глаза я видела, как волны размеренно набегают на берег, будто пытаясь стереть наши следы.
– Я только пытаюсь понять, не слишком ли ты много времени проводишь с Брайсом, вместо того чтобы работать над собой.
– Работать над собой? То есть? Я хорошо успеваю в школе, у меня отличное хобби, я даже завела друзей…
– Друзей? Или друга?
– Может, ты не заметила, но здесь не так уж много моих ровесников.
– Я просто беспокоюсь за тебя, Маргарет.
– Мэгги, – напомнила я, зная, что мама зовет меня полным именем только в тех случаях, когда тревожится. – И тебе вообще незачем беспокоиться обо мне.
– Ты забыла, почему здесь очутилась?
Ее вопрос уязвил меня, напомнил, что я навсегда останусь дочерью, которая опозорила ее.
– Это я помню.
Она кивнула, помолчала и бросила взгляд вниз.
– Еще почти ничего не заметно.
Я машинально прижала ладони к животу.
– Свитер, который ты купила, все скрывает.
– Это брюки для беременных?
– Пришлось купить их в прошлом месяце.
Она улыбнулась, но было видно, что она опечалена.
– Знаешь, мы ведь скучаем по тебе.
– И я по вам, – в этот момент я сама верила в то, что говорю, хотя мама порой вела себя так, что верить становилось слишком сложно.
Общение с отцом получилось таким же неловким. Почти весь четверг он провел с тетей, вдвоем они или сидели за кухонным столом, или стояли на веранде за домом, у воды. Даже за ужином он обращался ко мне разве что с просьбами вроде «не передашь мне кукурузу?». Усталые после поездки, а может, измученные стрессом, мои родители вскоре после ужина уехали к себе в отель.
Вернувшись на следующее утро, они увидели нас с Брайсом, занимающихся за кухонным столом. После краткого знакомства – Брайс был обаятелен, как всегда, мои родители сдержанно изучали его, – они устроились в гостиной, негромко переговариваясь, а мы продолжили заниматься. Но, несмотря на то что я опережала программу, присутствие родителей здорово нервировало меня. Все происходящее выглядело дико, и это еще мягко сказано.
Брайс уловил напряженность, и мы договорились закончить сегодня пораньше, к обеду. Если не считать тетиного магазина, поесть в окрестностях можно было лишь в нескольких заведениях, и я остановила выбор на ресторане «Пони-Айленд». Раньше я там никогда не бывала, и хотя кормили у них только завтраками, родители не стали возражать. Я выбрала тост по-французски, мама тоже, а папа – яичницу с беконом. Потом они заглянули к тете в магазин, а я вернулась домой вздремнуть. К тому времени, как я проснулась, мама о чем-то разговорилась с тетей Линдой, уже вернувшейся с работы. Папа пил кофе на веранде, и я составила ему компанию, усевшись во второе кресло-качалку. Первой моей мыслью было, что таким подавленным папу я еще никогда не видела.
– Как дела, папа? – спросила я, притворяясь, будто ничего не замечаю.
– Все в порядке. А у тебя?
– Немного устала, но это нормально. Если верить книге.
Он бросил краткий взгляд на мой живот. Я поерзала в кресле, стараясь устроиться поудобнее.
– Как на работе? Мама говорит, у тебя в последнее время много сверхурочных.
– Полно заказов на новые 777–300, – подтвердил он, словно все обязаны были разбираться в моделях «Боинга» так же, как он.
– Так ведь это хорошо, правда?
– Это средства к существованию, – буркнул он и отхлебнул кофе. Я снова поерзала, прислушиваясь, не напомнит ли о себе мочевой пузырь, чтобы под этим предлогом уйти в дом. Нет, не напомнил.
– А мне понравилось учиться фотографировать, – решилась сказать я.
– А-а. Хорошо.
– Хочешь посмотреть мои снимки?
Он ответил лишь через некоторое время.
– Я все равно ничего в них не пойму, – и он умолк, а я смотрела, как пар, поднимающийся над его кружкой, быстро рассеивается, словно кратковременный мираж. Наконец папа, понимая, что теперь его очередь поддержать разговор, вздохнул. – Линда говорит, что ты очень помогаешь ей по дому.
– Стараюсь, – кивнула я. – Она дает мне поручения, но я не возражаю. Мне нравится твоя сестра.
– Она хорошая, – он, кажется, всеми силами избегал смотреть в мою сторону. – До сих пор не понимаю, зачем она перебралась сюда.
– А у нее ты спрашивал?
– Она говорила, что они с Гвен, когда ушли из ордена, решили пожить в тишине и покое. А я-то думал, в монастырях тихо.
