Я молча пожала плечами. Мы вышли из машины, я застегнула молнию на куртке доверху и сунула руки в карманы. Направляясь к воде, мы огибали дюну, наши ноги глубоко погружались в песок, заставляя нас оступаться на каждом шагу. Только когда мы были на берегу, мама снова заговорила.
– Морган просила передать – она сожалеет, что не смогла приехать. Но у нее главная роль в школьной постановке, а сейчас как раз идут репетиции. Еще она подает заявку на стипендию Ротари-клуба, хотя уже заработала достаточно стипендий, чтобы покрыть почти всю плату за обучение.
– Ей наверняка дадут, – промямлила я, действительно не сомневаясь в этом. Несмотря на привычный укол неуверенности в себе, я вдруг поняла, что перенесла его легче, чем в прошлом.
Через несколько шагов мама снова подала голос.
– Она говорит, что вы уже пару недель не разговаривали.
Я задумалась, известно ли родителям, что тетя Линда забирает телефонный шнур с собой на работу.
– У меня было много дел с уроками. Позвоню ей на следующей неделе.
– Как тебя вообще угораздило так сильно отстать? Тетя не на шутку беспокоилась о тебе, и учителя тоже.
У меня поникли плечи.
– Наверное, просто мне понадобилось время, чтобы приспособиться к жизни здесь.
– Ты все равно ничего не теряешь, пусть даже ты не дома.
Что на это ответить, я не знала.
– Ничего нового от Мэдисон или Джоди?
– Нам они не звонили, если ты спрашиваешь об этом.
– Не знаешь, как у них дела?
– Понятия не имею. Могу спросить у Морган, когда вернусь домой.
– Да ладно, – сказала я, зная, что мама все равно не спросит. С ее точки зрения, чем меньше люди говорят или расспрашивают обо мне, тем лучше.
– Если хочешь написать им письма, – продолжала она, – я захвачу их с собой. Но тебе, конечно, лучше не писать ничего конкретного и не намекать, что происходит.
– Может, и напишу.
Обманывать подруг мне не хотелось, а поскольку и правду выдать было нельзя, я понятия не имела, о чем писать.
Она подняла воротник куртки, прикрывая шею.
– Как тебе врач, которого нашла Линда? Я знаю, Гвен вполне способна принять роды, но я уже говорила Линде, что мне было бы спокойнее, если бы ты рожала в больнице.
Едва услышав ее вопрос, я сразу представила огромные руки доктора Чиновита.
– Он старше, чем доктор Бобби, но вроде бы хороший, и Гвен много с ним работала. Кстати, у меня будет девочка.
– Доктор мужчина?
– А это важно?
Она, видимо, не захотела отвечать и только покачала головой.
– Так или иначе, еще несколько месяцев – и ты вернешься домой, к обычной жизни.
Растерявшись, я спросила:
– Как дела у папы?
– Ему приходится работать сверхурочно из-за большого заказа на новые самолеты. А в остальном у него все по-старому.
Мне вспомнились родители Брайса и нежность, с которой они относились друг к другу, – совсем не так, как мои родители.
– Вы все так же ходите куда-нибудь поужинать дважды в месяц?
– В последнее время нет. У нас протекли трубы, так что из-за ремонта, Рождества и поездки к тебе мы ограничены в средствах.
Вряд ли она ставила мне это в упрек, но я все равно почувствовала себя виноватой. Сказать по правде, за время прогулки я пала духом сильнее, чем перед их приездом. И от этого задумалась.
– Наверное, и репетиторство обходится недешево, – предположила я.
– Его оплачивают.
– Тетя Линда?
– Нет, – ответила она, помедлила, словно гадая, стоит ли объяснять, и наконец вздохнула. – Часть твоих расходов взяли на себя будущие усыновители через агентство. На твою учебу, на счета от врача, которые не покрывает наша страховка, на твои перелеты сюда и обратно. И даже на твои личные траты.
Так вот откуда взялся конверт с наличными, который она отдала мне в аэропорту.
– Вы уже встречались с ними? Они хорошие люди?
– Нет, я не встречалась. Но они точно будут заботливыми родителями.
– Откуда ты знаешь, если не знакома с ними?
– С этим агентством твоя тетя и ее подруга Гвен уже сотрудничали, они знакомы с его начальницей, так что кандидатов она отбирала лично. Опыт у нее огромный, в том, что она всесторонне оценила потенциальных усыновителей, я нисколько не сомневаюсь. А больше я ничего не знаю, и тебе не следует выяснять. Чем меньше ты беспокоишься, тем будет лучше для тебя в итоге.
Я рассудила, что она права. В последнее время шевеления ребенка ощущались регулярно, но в беременность мне по-прежнему не верилось. Мама хорошо понимала, что не следует вдаваться в подробности, и перевела разговор.
– С тех пор, как ты уехала, в доме так тихо.
– Здесь тоже.
– Пожалуй, это даже неплохо. Но я считала, что город будет побольше. И не в такой глуши. Ну, то есть… чем здесь вообще занимаются люди?
– Ловят рыбу, обслуживают туристов. А когда кончается сезон, чинят лодки и снаряжение, готовятся к зиме, – ответила я. – Или же владеют небольшими заведениями, благодаря которым в городе продолжается жизнь, – например, как тетя Линда. Здесь живется нелегко. Люди много работают, чтобы свести концы с концами.
– Я бы, наверное, не смогла здесь жить.
– Не все так плохо.
– Из-за Брайса?
– Он просто мой репетитор.
– И учит тебя фотографировать?
