В четверг утром я проснулась раньше обычного, чтобы принять душ и подготовиться, но даже когда пришел Брайс, с трудом могла сосредоточиться на занятиях. Не то чтобы дел было много – итоговые контрольные остались позади, я проходила материал второго семестра в темпе, которым гордилась бы даже Морган. Брайс видел, что я взвинчена, и я почти не сомневалась, что и Дейзи улавливает мои настроения. Как минимум дважды в час она подходила ко мне, тыкалась носом в мою ладонь и коротко, гортанно подвывала. Несмотря на ее старания успокоить меня, к тому времени как тетя Линда заехала за мной по пути к пристани встречать паром, на котором должны были прибыть родители, ноги у меня тряслись так, что я едва поднялась со стула.
– Все будет хорошо, – заверил Брайс, который собирал мои работы в аккуратные стопки на кухонном столе.
– Надеюсь, – пробормотала я. Поглощенная своими тревогами, я почти не замечала, какой он симпатичный или как я завишу от него в последнее время.
– Ты все еще хочешь, чтобы я пришел завтра?
– Мои родители сказали, что хотят с тобой познакомиться.
Я не стала объяснять, что ужасаюсь одной мысли, что останусь с родителями наедине, пока тетя Линда в магазине.
К тому времени тетя заглянула в дверь.
– Ты готова? Паром причалит через десять минут.
– Почти, – ответила я. – Мы уже наводим порядок.
Я закинула тетради к себе в спальню, схватила куртку и вместе с Брайсом спустилась по лестнице. Забираясь в свой пикап, он подмигнул мне, и я, слегка приободрившись, но все еще нервничая, села в тетину машину.
День был холодный и серый, мы подъехали к пристани. Взятая напрокат родителями машина стояла второй в очереди съезжающего с парома транспорта. Заметив нас, папа затормозил, мы направились к ним.
Объятия, поцелуи, возгласы «как приятно тебя видеть», никаких упоминаний о моих размерах – вероятно, потому что родители хотели и дальше делать вид, будто я вовсе не беременна, – и я вернулась в машину к тете. Я то и дело поглядывала в боковое зеркало, пока родители следовали на своей машине за нами к дому. Там они припарковались рядом с нами, вышли и уставились на дом. Пасмурным днем он показался мне еще более ветхим, чем обычно.
– Вот оно как, значит… – произнесла мама, кутаясь в куртку от резкого ветра. – Теперь понимаю, почему нам пришлось забронировать номер в отеле. Места здесь явно на всех не хватит.
– Здесь уютно и прекрасный вид на воду, – сообщила я.
– Паром тащился целую вечность. Он всегда ходит так медленно?
– Да, наверное, – кивнула я. – Но к этому быстро привыкаешь.
– Хм-м… – отозвалась мама. Тем временем папа продолжал молчать, и мама больше ничего не добавила.
– Как насчет обеда? – вмешалась тетя с нарочитой жизнерадостностью. – Я приготовила салат с курицей, можно еще сделать сэндвичи.
– У меня аллергия на майонез, – сказала мама.
Тетя Линда поспешила исправиться:
– Кажется, еще оставался мясной рулет, сделаю тебе сэндвичи с ним.
Мама кивнула, отец опять промолчал. Мы вчетвером начали подниматься по лестнице к входной двери, и с каждым шагом у меня в животе будто разверзалась зияющая пропасть.
Каким-то образом мы пережили обед, но разговор все так же не клеился. Всякий раз, когда над столом повисало неловкое молчание, тетя Линда принималась рассказывать о своем магазине так спокойно, будто в приезде моих родителей не было ничего из ряда вон выходящего. Потом все мы уселись в тетину машину, чтобы проехаться по деревне. Тетя показывала родителям то же самое, что и мне после приезда, и я видела, что экскурсия не впечатлила родителей точно так же, как меня. Мама сидела на заднем сиденье с каким-то пришибленным видом.
А вот тетин магазин им, кажется, понравился. Гвен была на месте, и хотя мы только что пообедали, уговорила родителей попробовать местный десерт – сладкие булочки с голубикой, политые сахарной глазурью. Мгновенно уловив неловкость в моих отношениях с родителями, Гвен умело поддерживала непринужденную беседу. В книжном отделе она указала на свои любимые книги, на случай если родители заинтересуются. Чтением они не увлекались, но все равно кивали, и у меня возникло чувство, будто все мы участвуем в постановке, каждому персонажу в которой нестерпимо хочется оказаться где угодно, только не здесь.
Вернувшись домой, тетя Линда с папой разговорились о своих родных – их сестрах, моих двоюродных сестрах, – а мама прокашлялась и предложила мне:
– Может, прогуляемся по берегу?
Судя по ее тону, выбора у меня не было, и мы вдвоем доехали до берега и припарковали прокатную машину возле дюн.
– А я думала, до берега ближе, – сказала мама.
– Деревня с южной стороны.
– Как же ты сюда добираешься? – спросила она.
– На велосипеде.
– У тебя есть велосипед?
– Тетя Линда купила его к моему приезду на какой-то гаражной распродаже.
– А-а, – мама помнила, что мой велосипед, оставшийся дома, стоял в гараже с потрескавшимися и сдутыми шинами и запыленным сиденьем. – Хорошо уже то, что ты время от времени бываешь на воздухе. Выглядишь слишком бледной.
