— А мне кажется, нужна, — пропищала она в ответ, голос резко сделался тонким и визжащим. — Если хотите забыться, то я просто составлю вам компанию. Не дело, чтобы такой уважаемый дракон, как вы, допились до состояния, что наблюете себе под ноги или уснете в собственной моче, кто-то же должен будет вас оттуда вытолкнуть, а вы, насколько я в этом разбираюсь, собираетесь именно до такого состояния и напиться. Не помню, чтобы в этом замке, кроме меня у вас был хоть один друг или помощник, так что не сомневайтесь, проснетесь утром, как я и сказала…
Он пожал плечами и махнул рукой. Затем все же опомнился и забрал у нее бутылку, отнес в другую комнату, что осталась не тронутой и больше походила на скромный по размерам кабинет. Стол, обтянутая сукном столешница, камин с догорающими углями, которых тоже угостили алкоголем, и они радостно зашипели языками пламени. Книжные полки, пустые, которые не так давно протерли дочиста. Кресло с маленьким пуфиком для ног, который валялся по частям в комнате, через которую они прошли. Кресло осталось не тронутым, накрытое клетчатым пледом, оно приняло в объятья Аластера, и он уселся в него, съехав вниз так, если бы пытался лечь.
Говорили правду, Аластер походил на брата. Большой портрет, с которого он не сводил взгляда, красноречиво говорил об этом. Мэйгрид заметила его сразу, как только переступила порог комнаты. В полный рост, в толстой золотой раме. Портрет висел справа относительно центра, а там, где должен был находиться второй — стена казалась ярче цветом и сейчас пустовала. Кому он принадлежал, догадаться нетрудно.
Такой же подбородок, пухлые губы и брови вразлет. Волосы темные, отросли почти до самого пояса, на портрете они тщательно убраны за уши, чтобы не скрывать красоту лица. Мужчина одет в какой-то странный наряд из кожи и меха, который выглядел слишком уж для Мэй и ее познаний в сельской моде. Все же брат Аластера выглядел по-другому, черты лица не такие резкие, аккуратный нос достался от матери, взгляд мягкий и нисколько не насмешливый. Дракону на портрете явно не нравилось позировать, ощущение складывалась, что он готов сорваться с места, это сквозило в скованной позе, сжатой как пружина, которая стремилась распрямиться. Уголки губ тянулись вверх, словно он привык улыбаться, позирующий смотрел куда-то в сторону…
— Знаете, у меня ведь тоже есть брат, — зачем-то сказа она, — Дункан, а еще старшая сестра есть, Мэри. Дункан младше меня на три года, а меня все время заставляли присматривать за ним.
Аластер не шевелился, он смотрел прямо, погруженный в свои мысли.
— Мне, конечно, это не нравилось. Хотелось веселиться с друзьями, но делать особо нечего, мать с сестрой заняты домашними хлопотами, отец — овцами. А Дункан мелкий и противный, то на табурет залезет и пытается оттуда прыгать, то на колодец любил лазить, когда я ходила воду набирать…
— И что, однажды ты за ним недоглядела, и он чуть не погиб? Хочешь рассказать мне слезливую историю? Упал в колодец? — дракон криво улыбнулся и приложился к бутылке.
— Не было такого, — Мэй сложила руки на груди. — Мой брат жив и здоров, слава Небесам! Только я не представляю, что со мной было бы… Мне сложно представить, что вы чувствуете.
Он поднялся с кресла, резким движением. Измерил комнату быстрым шагом, посмотрел в глаза брату и словно проследил за его взглядом в сторону единственного в комнате окна.
— Можешь идти к себе, не переживай, я не собираюсь вскрывать вены.
Мэйгрид улыбнулась и присела на край стола, словно ей кто-то разрешил:
— Ночь долгая, корри Аластер, почему бы вам не представить, что вы в захудалой корчме на границе Материка, а я случайный встречный.
Аластер медленно повернул голову в ее сторону. Он поджал губы, затем улыбнулся и даже рассмеялся, снова нахмурился, не мог определить, что сейчас должен чувствовать, только облокотился ладонями о край стола, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении.
— И зачем мне это?
— Вы разве не слышали, что иногда незнакомцу гораздо проще рассказать о своих горестях и печалях? Я не знала вашего брата или ту девушку из леса, я не знаю ничего толком о драконьих островах в принципе, я просто выслушаю вас и не буду судить, правы вы или виноваты.
— Даже если история закончится тем, что я убил его?
— Я плохо вас знаю, корри Аластер, это правда, что за вечер на кухне я узнала про вас больше, чем за всю неделю, что прожила в вашем доме, — она замолчала, а затем вскинула голову и накрыла его ладонь своей, — но я верю, что вы не убийца.
Взгляд серебряных глаз встретился с зелеными, в них не было страха, предвкушения, стыда или печали, лишь представлялась зеленая трава, что шелестит по поверхности вековых холмов. Прохладная трава, в которую приятно зарыться макушкой и смотреть в бескрайнее чистое небо, перекатывая между зубов сладкий стебель. Аластер позволил себе перехватить теплую руку Мэйгрид и крепко сжать.
Он выдохнул и даже открыл рот, чтобы вместо слов благодарности сорваться злой шуткой, но вместо этого глаза округлились, а его пронзила мысль, от которой алкоголь тут же выветрился.
