— Господин, — кивнул тот. Теперь он смотрел не на хозяина, а на Мэйгрид, буравил взглядом, проследил за тем, как она быстро преодолела расстояние, разделявшее ее от Аластера, и остановилась рядом с ним, пытаясь разглядеть следы хмельной ночи на чересчур свежем лице.
Мэй не понравился этот взгляд: липкий, скользкий, неприятно, когда он следит за тобой и непонятно почему к ней столь пристальное внимание, хотя Аластер, похоже, понял. Он хмыкнул, оттолкнулся от каменного пола и незамедлительно раздался шум крыльев.
Аккуратно, как и в прошлый раз, взял ее в лапы и поднял в небо. Прежде чем захватило дух, Мэй подумала лишь о том, не специально ли этот господин забрал ее сразу же на кухню, определил в помощницы к подружкам-сплетницам. Нет, она ничего не хотела сказать плохого про девушек, но они охотно поделились с ней тем, чем не следовало бы, тайнами дома, которому служишь. Не в этом ли и расчет? Аластер пришел за ней, как только узнал об этом, получается, он не хотел… по его замыслу, ей следовало оставаться в неведенье, но теперь уж как есть.
К моменту, как они начали свой путь из замка, солнце уже садилось за горизонт и под ногами Мэй мерцало море, сердце колотилось, как сумасшедшее, ей хотелось зажмуриться и не открывать глаза до самого прибытия, но она не могла, смотрела вниз, как завороженная. Если немного расслабиться, то можно представить, что это она летит по небу, что у нее крылья за спиной, от этого хотелось улыбнуться.
— Нравится? — она услышала голос Аластера, который прорезал облака. Видоизмененный, больше походящий на рокот, но все же его.
— Дух захватывает, — призналась она, а потом, Мэй поняла, что отсюда хорошо виден зеленый бок старушки Хоуп. Темнели его узнаваемые очертания. Признаться, что она тоскует по дому, хоть и прошло чуть больше недели? Зачем дракону это знать. Он и так сделал для нее многое, позволил отправить письмо домой, показал, как это делать и даже оставил письменное разрешение на почте на последующие письма.
Холм становился больше. За ним угадывались другие, темнела Низина в пологе между вершинами, горели огни… знакомые и родные.
— Куда мы летим? — спохватилась она.
— Мне кажется, ничего страшного не случится, если на пути домой, мы сделаем небольшую остановку. Тем более, если никто никому об этом и не расскажет.
— Ты… Вы… Корри Аластер, я смогу…
Он мягко опустил ее на траву, а затем приземлился рядом. Отсюда идти еще прилично, но Мэй могла бы проделать этот путь даже с закрытыми глазами. Она вдохнула душистый запах луга, родной и близкий и голова закружилась. Она знала эти места, как свои руки, помнила каждую выбоину на земле.
— Да, отсюда пешком, не хочу, чтобы жители славной Низины волновались, что на ближайшем холме приземлился дракон, тем более не думаю, что сейчас меня здесь особо жалуют, хоть я и не похищал тебя и не был тем, из-за которого ты нарушила Соглашение.
Щеки Мэй горели, она понимала, что через считаные минуты увидит родных, сможет их обнять, рассказать, что она в порядке, что ничего страшного не произошло. С ней все хорошо. Она сможет попрощаться, сделать то, на что она и не надеялась.
— Если ты не готова, мы улетим прямо сейчас.
— Я готова, — поспешно засеменила она. — Я не понимаю, чем заслужила, такой подарок с вашей стороны, корри Аластер, но я готова. Спасибо вам.
— Это моя благодарность, вот и все.
— Это не просто благодарность, — выпалила она. — Вы могли сказать «спасибо», купить мне новые вещи или дать комнату больше, но вы сделали то, о чем я даже пожелать не могла.
— Это всего лишь пара часов. Король запретил тебе покидать драконьи острова, так что я нарушаю его запрет, поэтому времени не так уж и много… Нехорошо, если об этом кто-то пронюхает.
Он вернул ее в реальность.
Пара часов не больше.
С этими мыслями Мэй вошла в деревню, прошлась по темной улице, что вела к дому, а Аластер следовал за ней немой тенью. Стемнело достаточно, чтобы лица путников остались неузнанными из окна. Она застыла у дверей, деревянных, ужасно скрипучих, потому что Дункан никак не мог смазать петли, а затем громко постучала.
Дверь открыла мать. Она моментально узнала дочь, хоть и не сразу поверила глазам, покатые плечи, накрытые клетчатым пледом, задрожали, и Мэй кинулась к ней в объятья. Теплые и родные. Та позвала отца и брата, мужчины прибежали оба, одновременно, не понимая, что случилось.
После вся семья ютилась на кухне за столом, а Аластер неуклюже жался в углу, осознавая, что ему тут не место. Дункан смотрел на него недобро, отец подозрительно, а мать старалась игнорировать, хоть ему и предложили чай и знаменитый козий сыр. За Мэри не стали бежать, она должна родить в скором времени и ей ни к чему еще больше волнений, чем и так доставила ей сестра.
Мэй рассказала все сквозь наворачивающееся слезы и подступающий ком к горлу. Она извинялась, сбивчиво говорила, что все хорошо и что корри Аластер спас ее.
— Я испугалась, когда шир сказал, что хочет сосватать меня за Роя. Испугалась и разозлилась, думала, что найду Ветерок и выиграю немного времени, чтобы подумать.
