Всё оказалось гораздо страшнее. Он разобрался в этом очень скоро, потянув тогда за первую ниточку и начав распутывать клубок лжи, опутавшей его брак. И ритуал оказался правдой, и заказчицей его действительно была Мишель. А заказ её включал в себя не только полный приворот Зейна Ривендора, но и возможность скорейшей беременности.
Вот только никто, даже проводивший ритуал тёмный маг, не мог предугадать, как такие магические чары отразятся на всех действующих лицах. А они, удивительным образом обойдя Зейна, ударили по самому беззащитному – их с Мишель ещё неродившемуся ребёнку.
Я была потрясена.
Мари Ривендор... Его дочь...
Оказывается, Зейн не так давно пережил глубочайшее горе – смерть своего новорожденного ребёнка. Потеря, из-за которой – и этого нельзя было не заметить и не почувствовать – он ненавидел не только свою бывшую жену.
Его проверка информации, полученной от Линси Ливенс, не могла остаться незамеченной для Мишель – тёмный маг, из которого он в конечном итоге и вытряс полное признание, оповестил её об этом в тот же день. Страх ли заслуженного наказания, или просто сильнейшее разочарование и злость от провала всего мероприятия спровоцировали у неё преждевременные роды, и без того уже прогнозируемые в её нездоровом состоянии.
Девочка родилась глубоконедоношенной и очень-очень слабенькой. Зейну даже взглянуть на неё не дали. Как выяснилось тогда, никакие усилия врачей не смогли бы помочь бедному ребёнку, с самого зачатия, поражённому силой действовавшего проклятия.
Но Зейн всё равно не мог не думать и о другом развитии событий. А вдруг, малышку удалось бы спасти, не будь роды такими стремительными? Потерпи он совсем немного со своим поиском правды. Доноси Мишель их ребёнка подольше.
Сомнений не было – кроме всего прочего, Зейна все эти годы преследовало чувство собственной вины.
Семейный доктор Дюбуа помог скрыть все обстоятельства трагедии, поэтому о беременности и родах Мишель никому, кроме близкого круга их двух семейств, известно так и не стало. А ведь Зейн вполне законно мог заявить о ритуале куда следует – наказание его жене грозило более чем суровое!
Нет, он захотел забыть обо всём как можно скорее. Вычеркнуть, вырвать из памяти, словно этой страницы и не было в его жизни! Исправить ничего невозможно, так зачем давать лишний повод кому не лень полоскать своё имя и постоянно теребить и без того незаживающую рану на сердце?
Обострённое чувство ответственности Зейна (а на мой взгляд – мучавшей его вины, которую он сам же себе безосновательно и внушил!) и жалость к ни в чём неповинной семье Мишель свою роль тоже сыграли. Развелись они быстро и насколько это было возможно тихо. Тут даже Мишель возразить было нечем. Первые пару месяцев об этом никто не знал, давая Зейну шанс и время немного прийти в себя. Мишель же окончательно покинула Лоусон, и его совершенно не интересовало, куда и как надолго она подевалась.
Но, как только в городе со временем прознали о его новом статусе, охота на наследника Ривендоров, как на главного столичного холостяка, возобновилась с утроенной силой. Только ему было на всё наплевать. Зейн после случившегося получил стойкий иммунитет к любым, претендующим на длительность, отношениям. Можно было больше не удивляться, почему. Теперь-то стали понятны и его поведение, и бесконечная вереница одноразовых девиц рядом с ним в последние годы.
Я смотрела на него и не знала, что делать. Кажется, всё услышанное помимо дара речи лишило меня ещё и всех сил. Я даже с места двинуться не могла, парализованная не только переполнявшими меня собственными эмоциями, но и невероятной силой и искренностью эмоций Зейна.
Сердце сжималось от тоски и жалости...
Несколько раз во время его рассказа у меня были порывы прикоснуться к нему. Успокоить, обнять, поддержать... Я хотела этого до дрожи! Но сдерживалась, не зная, как он отреагирует на нарушение своего личного пространства в эти тяжёлые моменты, нужно ли ему моё сочувствие сейчас, ведь для многих сильных мужчин такие жесты были неприемлимы.
К тому же, чем дальше, тем всё сильнее меня беспокоило ещё одно обстоятельство. Я ведь тоже обманываю его. Каждый день обманываю...
Вместе с переполнявшими меня любовью и раздирающей жалостью к Зейну, я чувствовала невольный страх, что могу стать причиной его новой боли. Удивительно, но можно было даже не сомневаться в том, что Клер за такой короткий промежуток времени работы у Ривендора, заслужила его искреннее доверие. Каким-то непостижимым образом с лёгкостью вошла в его ближний круг. Не воспримет ли он правду обо мне, как очередное предательство?
Мысли об этом лезли помимо моей воли, хоть я и старалась, как могла, отгораживаться от них и сдерживать свои эмоции. А Зейн замер в ожидании.
Каких слов он ждал от меня, и нужно ли мне было говорить что-то сейчас? Банальное – сочувствую? Когда внутри всё рвалось от переживаний и тоски? От любви к этому невозможному мужчине! Когда хотелось сделать этот единственный оставшийся между нами шаг и просто, молча обняв, прижаться к нему...
