Не было ни острого охотничьего инстинкта, ни адреналинового азарта, ни звериной, отключающей голову, похоти. Впервые Зейна переполняли лишь безмерная любовь и всепоглощающая нежность. И тягучее, томительное желание. И абсолютная уверенность в том, что он делает.
Она, замерев, стояла к нему спиной. Её дыхание частое и прерывистое – он уже слышал его. Любимая, единственная женщина... ЕГО женщина! Она ждала его. Он – мужчина – был в своём праве! Он господин и раб её.
Удар сердца – шаг... Удар – шаг... Неумолимо.
Зейн был рядом. Очень близко. На расстоянии ладони. Не открывая глаз, чувствовал тепло её тела. Её запах наполнил его лёгкие.
Он дал ей несколько коротких мгновений привыкнуть, осознать – это действительно он, и дальнейшее для них обоих – неизбежно! И прижался к ней с беззвучным стоном. Сначала, нагнувшись, лицом к волосам, вдыхая их аромат и умирая от наслаждения, а следом всем телом к телу, притягивая её к себе и. воскресая. Грудью к её спине, пахом к ягодицам, вбирая её всю, обнимая, сминая. Впитывая в себя. Чувствуя её. Такую нежную. Такую хрупкую, податливую в его руках. Блаженно целуя волосы, ухо, шею – всё, чего мог коснуться.
Её тихий всхлип и стон облегчения. Тягучий, будоражащий. Или его?.. Их. Потому что они теперь – единое. Целое. Истинное. Ничто не может и не сможет их разъединить!
И нет преград между ними, как не будет одежды, которую он, чуть отстранившись, стал снимать с неё, только теперь открыв глаза. Помогая себе трансформировавшейся рукой с длинными, острыми когтями, осторожно разрезал её блузку от самого ворота по всей спине до талии вниз. Медленно. Мучительно медленно, но он не хотел, чтобы эти секунды кончались.
Её полное доверие. Её побеждающая и берущая его в плен покорность ему...
Теперь с жадностью смотрел, как открывалась его взору её нежная кожа, как она, выгибаясь, помогала ему освободить её от такой ненужной помехи между ними. Она раскрывалась перед ним, как неведомый, экзотический цветок. Белый и светящийся до прозрачности в окружавшем их сумраке. Немыслимо прекрасный. Невыносимо желанный...
И он прижимался к ней губами, целовал, пил... Насыщался ею и знал, что никогда в своей жизни не сможет этим пресытиться...
Одна кожа, одна кровь, одно дыхание. Они – наконец-то! – одно целое.
Что такое смерть? Что такое жизнь? Он познал это сегодня. С нею.
Эмили сладко спала у него на груди.
После бессонной ночи, что она провела возле него на диване и их первого, такого томительно нежного занятия любовью, неудивительно. Она доверчиво обнимала его, прижавшись щекой, и дыхание её приоткрытого соблазнительного ротика, дразняще касалось его и без того уже возбуждённого соска.
Вообще-то, неудобство, связанное с возбуждением, сейчас испытывала не только его грудь, но и то, что находилось гораздо ниже. Там, между его ног, как раз-таки очень удобно расположилось бедро Эмили. Удобно для Эмили. Зейна же возбуждало уже одно её присутствие и запах, не говоря уже о том, что он видел и чувствовал.
Что тут говорить: два раза с долгожданной любимой женщиной после такого длительного воздержания для него было, всё равно что облизнуться. Была бы его воля, Зейн заперся бы с Эмили на неделю, не меньше, круглосуточно не вылезая из постели, чтобы только утолить свой вселенский голод. Ну, а потом уже перешёл бы к размеренному ежедневному рациону, когда мог бы дотерпеть до их встреч вечерами у него на квартире.
Но лучше было об этом сейчас не думать – он итак отвлекался, как мог. Эмили действительно требовалось выспаться.
Сам-то он, похоже, отоспался на целую неделю. Да, и, скорее всего, ту штуку, что в него влили, нужно было благодарить – энергии было хоть отбавляй! Даже тигр чувствовал себя прекрасно, пофыркивая довольной кошкой. Хотя, это сейчас было вполне закономерно: он чувствовал себя царём зверей и поглядывал свысока, ведь именно его напористый стиль поведения, как он и требовал от Зейна изначально, и привёл их к долгожданному результату с Эмили. Для оборота тигр был всё ещё слаб, но такими темпами, да ещё рядом с нею, его полное восстановление было не за горами.
Осторожно обнимая Эмили одной рукой и стараясь заставить себя не касаться в ласке даже её волос, Зейн рассматривал окружавшую их обстановку и думал.
Они находились сейчас в комнате, своей меблировкой напоминавшей больше мужской кабинет, чем спальню, столько книг и вещей здесь было распихано по шкафам и всевозможным стеллажам, занимавшим почти всё свободное пространство стен. Однако, помимо них и большого письменного стола, двуспальная кровать и даже небольшой камин здесь тоже имелись. Правда, кроватью они с Эмили так и не воспользовались, в прямом смысле осев прямо на шкуры, лежавшие ковром у этого самого камина, когда он, подхватив её уже полностью обнажённую на руки, внёс сюда в распахнувшуюся перед ними дверь.
