Клер, наверняка, забегала его проведать, пока он был в отключке. А, может, постеснялась Эмили, пока та была рядом с ним? Хотя, о чём это он – Ромашка и стеснение? Скорее, это она, при желании, кого угодно в краску вгонит. И без желания тоже. Вот ему, чем дольше он о ней думал, тем всё дискомфортнее становилось.
Но Зейн усилием отогнал это ощущение, предпочитая думать о проблемах по мере их поступления. Клер должна быть сейчас в офисе – день ведь в самом разгаре – может повезёт, и он с нею тут даже и не столкнётся. А в агентстве он привычней и уверенней себя будет чувствовать. Он ведь её толком и не благодарил никогда, принимая помощь девушки уже, как нечто само собой разумеющееся. И Зейн пообещал себе, что при первой же встрече обязательно исправит эту оплошность, как бы Ромашка не относилась ко всякого рода комплиментам и благодарностям.
А сейчас ему срочно требовалось узнать текущую обстановку и подключиться к поиску убийц в конце концов!
Он обещал Эмили, что с нею ничего не случится! Он должен был заботиться о её защите! А сам чуть было не стал невольным виновником её гибели. Помимо переполнявшей его сердце любви к ней, в самой его глубине жила сейчас и концентрированная ненависть. Ненависть к тем, кто чуть было не лишил его всего: зверя, жизни, любви.
Его месть будет страшной! Кто бы не оказался в этом списке! Если его бывшая хоть как-то связана со всем происходящим.
Зейн знал, к кому поедет за расспросами в первую очередь. И даже бутылку не поленится прихватить – бывший тесть всегда уважал хороший виски. Но сначала нужно было узнать, что нарыли Майк с Иваном, пока он валялся тут под капельницами.
Он натянул на себя поднятые с пола спортивные брюки. Судя по размеру, их настоящий владелец в обхвате был на порядок его крупнее, к тому же, похоже, он слегка похудел -пришлось затянуть пояс потуже. Зато эти штаны неплохо скрывали его так и не желавшее сходить возбуждение. Странного вида жилет, в котором пришёл сюда, надевать не стал, просто прихватив с собой.
Одежда Эмили обнаружилась за дверью в коридоре. Он прекрасно помнил, как порвал её блузку. Брюки были целы. Собрав всё, отнёс на кресло возле кровати, бросив последний долгий взгляд на неё.
Первый, кого встретил Зейн, выйдя из длинного коридора в небольшой холл, оказался Иван. Медведь окинул его своим спокойным взглядом, приветствуя кивком:
– Неплохо выглядишь...
И тут же осёкся, принюхиваясь и вглядываясь в него уже совершенно иначе, приподнимая бровь.
Зейн знал, что для любого оборотня он пах в данный момент соответствующе – недавним сексом. А для Ивана он пах ещё и знакомой ему, как никому другому, девушкой. Эмили.
Что за эмоции раздирали сейчас душу медведя, он разобрать не мог, внешне тот был, как обычно, невозмутим. Да и наплевать!
Кем бы ни был этот медведь для неё, ему придётся смириться с тем, что Эмили теперь принадлежала ему, Зейну.
Он смотрел на Ивана прямо, не отрываясь, и всё было в его взгляде: подтверждение, вызов и готовность. Готовность биться и защищать своё.
– .Зейн.
Я проснулась с его именем на губах. Вернее, очнулась, потому что меня словно что-то подтолкнуло изнутри. Какая-то смутная тревога.
Открывая глаза, я уже знала, что его нет рядом. Просто почувствовала, как чувствовала его тут в особняке, мотаясь по городу в первой половине дня. Только сейчас эта связь стала в разы сильнее, словно само место подпитывало её. И всё кричало мне о том, что Зейна уже не было в доме.
Поворачиваясь в постели в какой-то слепой надежде, знала, что никого рядом не увижу. Его здесь нет.
Ушёл...
Сердце болезненно сжалось, и меня затопила невероятной силы паническая тоска, приходя на смену кольнувшей на миг обиды. Именно в это самое мгновение я окончательно осознала одну совершенно простую для себя истину: что теперь уже точно не смогу существовать без Зейна Ривендора.
Я задыхаюсь и умираю вдали от него.
Без него меня нет. И я пойду за ним, куда бы он ни позвал, потому что только рядом с ним я буду чувствовать себя живой.
Любовь. Сладкая, больная зависимость.
Застонав, сжалась в постели комочком, закрывая глаза и натягивая на себя покрывало повыше.
Вот так, наверное, чувствуют себя «блошки», подсаживаясь на близость с оборотнями. Если и так, то я была «блошкой» в кубе – я подсела на оборотня не только телом, но и всем сердцем и душой. Подсела конкретно на Ривендора. И на сердце у меня теперь вечная печать его.
А у него? Кто я для тигра?.. Как победить все эти невольные мысли, впивающиеся в сердце ледяными иглами и апеллирующие одними лишь жёсткими фактами об отношениях оборотней и людей, накопленными за всё это время? Есть ли у нас будущее?..
О, Забытые боги! Только бы не раствориться в жалости к себе самой!
И я стала отчаянно вызывать в памяти наши недавние минуты вместе.
.Зейн. Наша близость.
