Пятьдесят семь дней эти обвинения беспрерывно обрушивались на нас. Вся эта подлость распространялась газетами и листовками в городах и деревнях. У нас не было ни малейшей возможности защищаться и возражать. Никакого луча надежды. Никто не мог защитить нас и раскрыть еврейский заговор, целью которого было окончательно уничтожить наше движение, и разоблачить весь этот позорный маневр. Мы видели, как органы власти, прокуратура, полиция безопасности и этот господин Кэлинеску, заместитель министра внутренних дел, бросал нас евреям как добычу в глотку, чтобы они издевались над нами, сидевшими в тюрьме и не имеющими никакой возможности защищаться. При этом все эти господа по результатам расследования очень хорошо знали, что мы были абсолютно невиновны. Они очень хорошо знали, что не нашли склада боеприпасов, оружия и чего-то похожего. Все же они стали соучастниками этих первых подлых нападок. Так как, все же, дело касалось безопасности государства, их проклятым долгом и обязанностью было бы своим обращением успокоить общественность. В этом обращении нужно было сообщить народу, что рассказы о том, что при расследовании нашли склад оружия или что-то в этом роде, не соответствуют истине, и поэтому никак нельзя утверждать об опасности гражданской войны. Но ничего подобного не произошло!
Так обстояли дела, когда наш процесс был назначен на пятницу, 27 февраля. Часть наших адвокатов считала, что нам следовало бы отложить весь процесс, так как настроение в данный момент исключительно неблагоприятно для нас. Нам нужно было потребовать свидетелей, по крайней мере, сотрудников службы безопасности нужно было заслушать в качестве свидетелей и вынудить их под присягой рассказать всю правду.
Мы отказались от этого предложения. Без каких-либо свидетелей мы предстали перед судьей. Председателем суда был господин Буиклиу, его помощниками были судьи Соломонеску и Костин. Обвинение представлял прокурор Прокоп Думитреску. Нашими защитниками были: профессор Антонеску, Михаил Мора, Нелу Ионеску, Василиу Клуж, Моца, Гырняца, Корнелиу Джорджеску и Ибрэиляну.
Теперь слушатели и судьи ждали, пока им представят тяжелые доказательства нашей вины. Ждали бомб, складов боеприпасов, экразита, динамита, складов оружия и многого другого.
Но ничего не было предъявлено. Вообще ничего.
Через полчаса после нашего допроса вся комедия провалилась.
Наконец, мы получили слово. Теперь мы могли говорить, и весь гнев, который за эти два месяца час за часом накапливался в нас, и все, что буквально душило нас, теперь беспрепятственно вырвалось из нашей груди. Все заросли лжи жалко разлетелись перед правдой. Наши адвокаты защищали нас блестяще.
На следующий день процесс продолжился. Приговор заставил себя ждать еще несколько дней.
В назначенный час последнего дня процесса нас снова привели в суд. Здесь, наконец, огласили долгожданный приговор: мы все были единогласно оправданы!
Полные радости мы вернулись в тюрьму. Здесь мы быстро собрали наши пожитки и ждали приказа об освобождении. Между тем, наступило восемь часов вечера, потом девять часов, уже одиннадцать часов ночи. Напряженно вслушивались мы в каждый шаг. Наконец, мы заснули на наших узелках.
Мы напрасно ждали также второй день. Только на третий день мы узнали, что прокурор подал апелляцию против оправдательного приговора, и что до повторного допроса и заключительного процесса нам придется оставаться в тюрьме.
Тяжело и бесконечно медленно проходили дни.
Новое заключительное слушание по нашему делу по апелляции прокурора было назначено на пятницу, 27 марта 1931 года, в апелляционном суде. Дни становились все более невыносимыми. Наконец, наступил час, когда нас снова в закрытом полицейском автомобиле привезли в Дворец Правосудия.
Господин Аслан был председателем суда. Наши защитники снова усердно исполняли свой долг и успешно отбивали все обвинения прокурора Гики Ионеску. Его обвинительная речь была ничем иным как цепью оскорблений и сплошной ненависти.
Снова приговор отложили на несколько дней. Снова нас отвезли в Вэкэрешти. Мы ждали. Наконец, мы вновь предстали перед судом. Приговор огласили: единогласно оправдать!
После 87 дней за стенами тюрьмы нас, наконец, освобождают. Все инстанции оправдали нас. Никакой нашей вины не нашли. Но кто накажет теперь тех, кто месяцами так подло оскорблял нас? Кто привлечет к ответственности этих господ за несправедливость, удары и страдания, которые нам довелось перенести за это время?
Прокурор все никак не мог успокоиться. Вновь он подал протест. Наконец, все дело попало на рассмотрение Верховного суда, кассационного отделения Верховного суда. Но и здесь тоже нас единогласно оправдывают.
