А представители Национально-крестьянской партии разъезжали с места на место в элегантном автомобиле. Не менее семи бывших министров появлялись в уезде Нямц и проводили привычные предвыборные собрания. Либералы поступали точно так же.
Из всех соотечественников самыми жалкими и достойными сожаления проявили себя по отношению к нам священники. Все священники за очень незначительным исключением были настроены к нам враждебно и противостояли нам всюду. При этом кресты на колокольнях прямо-таки сгибались от ожидовленного, безбожного господства румынских политиканов. Мы были единственными, кто в этой борьбе против безбожников шел с открытым забралом и с именем креста, и все же священники выступали против нас.
В день выборов я ехал на автомобиле, в сопровождении Николае Тоту, от участка к участку, и мне удалось посетить пятнадцать избирательных участков из шестнадцати.
В полночь мы узнали результат выборов. Крестьяне и мои легионеры ликовали. Политики и евреи были поражены. Вот результат:
«Железная Гвардия» 11 300 голосов,
Либеральная партия 7000 голосов,
Национально-крестьянская партия 6000 голосов.
Все остальные партии получили меньше.
Хотя легионеры выступили только в ограниченном числе и с самыми скромными средствами, им удалось, все же, добиться победы в этой первой открытой битве против объединившегося политиканства и вызвать тем самым ужас у противника.
ДЕМОКРАТИЯ ПРОТИВ НАЦИИ
После этих выборов в уезде Нямц я теперь стал депутатом и попал в парламент. В одиночку я как бы заходил в пещеру льва. У меня не было опыта парламентской работы. К тому же я не обладаю любимым демократическим ораторским талантом, тем талантом оратора, который изобилует пустыми фразами, но из-за этого звучит все более помпезно и звучно. Ораторских жестов у меня тоже не было, и мне не хватало той порции развязности, которую все равно должен иметь каждый демократический парламентарий. Это все – определенно выгодные качества. Можно увлечь массы, можно с помощью речей и выступлений вскарабкаться на самые высокие должности. Но Всемогущий Бог отказал мне в этих дарах, по всей вероятности, чтобы лишить меня возможности и желания загордиться с помощью этих даров.
Я, до тех пор, пока сидел в парламенте, никогда не нарушал законы общепринятых приличий. Я всегда обращался почтительно к более старым депутатам, даже если они были моими самыми жесткими противниками. Я ни над кем не насмехался. Никогда я не участвовал в ругани в чей-то адрес. Я никогда злобно ни над кем не смеялся. Я никого не атаковал. Я не мог свыкнуться с парламентской работой. Я стоял один, не только потому, что я единственный противостоял здесь сплоченному враждебному миру, но и потому, что я не участвовал во всей этой отвратительной деятельности.
Однажды вечером, было уже очень поздно, когда заседание парламента заканчивалось, и скамьи были уже почти пусты, мне предоставили слово.
Я попытался показать, как евреи довели нашу страну до пропасти. Я сказал, например, следующее: «Там, где это еврейское опустошение хуже всего, там также царит и самая ужасная нищета, как например, в Марамуреше. С тех пор, как евреи поселились здесь и стали наживаться, с тех пор румынский народ начал умирать и гибнуть. По мере того как растет количество евреев, мы, румыны, умираем. Прежние руководители румынского народа, люди демократического века и политических партий, предали свой народ в этой тяжелой борьбе. Они пошли на службу крупному капиталу и международной еврейской финансовой олигархии».
Я привел точные данные, что в списках должников банка «Мармарош-Бланк», этого еврейского гнезда, которое не производит ничего кроме взяточничества и коррупции, фигурирует большое количество румынских политиков. Банк «Мармарош-Бланк» ссужал деньги этим политикам.
«Так, например: господин Филипеску: 1 365 000 лей; господин Пангал, мастер стула масонской ложи: 3 800 000 лей; господин Титулеску: 19 000 000 лей и т.д.!»
Один депутат прервал меня и закричал: «Это одолженные деньги. Их вернут до последнего гроша!»
Я ответил ему: «Вернут ли они деньги или нет, этого я не знаю. Да это и второстепенное дело. Но я, господа, скажу вам одно: есть негласное соглашение между этими политиками, которые заняли деньги, и этим еврейским гнездом, банком «Мармарош-Бланк». Это соглашение принуждает политиков, чтобы они оказывали этим еврейским финансовым институтам некоторые услуги в знак благодарности, если они однажды окажутся в правительстве или поддерживали их, пока они образуют оппозицию. Во всяком случае, четко установлено одно: они не будут трогать это еврейское гнездо и привлекать его к ответственности, даже если этого потребуют жизненные интересы государства!»
